Feb. 11th, 2017 03:11 pm
yr: (искра)
Сейчас нежное будет, человеческое. Обычно же как: если ответ отрицательный, спрашиваешь - ну или тебя спрашивают:
- Почему нет? - И надо подробно объяснять, почему все-таки нет.
- Ну, - говорить, - понимаешь, - говорить (голова вниз и налево) - оно вобщем-то и да, но все-таки нет.
Или тебе говорят:
- Ну, понимаешь, дело не в тебе... (голова вниз и налево, поза покорности судьбе).
И как-то все-таки худо-бедно рассказывают, почему нет. Ну, врут часто, но это и спасибо. Но в целом - мотивированно объясняют. Или сам мотивированно объясняешь. Ну, врешь, конечно, но это и спасибо, они просто об этом не знают, а если подумают, то - ну куда им эта правда. К голове приложи, к жопе, не поможет.
А вот если!
А вот если спросить - почему да?
Тут колдунство происходит.
Никто не рассказывает, почему да. Ни мотивированно, ни немотивированно, нет. Все говорят:
- А! Ну, нет так нет.
Или одна умная скажет:
- Не задавай дурацких вопросов.
Но чтобы объясняли, почему да - ни разу такого не видел.
Однако же настоящий алхимик никогда не выпустит в оборот яд, не отыскав от него противоядия. Потому что никто не спешит на похороны себя любимого - тем более, посиневшего и скрюченного и с неопрятной пеной на серых губах.
Поэтому вот вам противоядие.
Спрашивать надо - почему не нет?
Работает. Заслушаешься.

Feb. 9th, 2017 01:24 am
yr: (шкура)
Вчера буквально записал для себя: "Недоумение, достойное лучшего применения", а сегодня встретил in anima vili.
Дело в том, что я тут пошел учиться мотоцикл водить. Школа попалась хорошая вроде, но никогда же не знаешь, ты учиться пришел, где тебе судить. А сегодня я мот уронил в повороте, сначала в правом - ну, запутался, перегазовал, бросил, дыщ! - и лежу на асфальте, а он на мне, а потом, когда поехал страх избыть - и в левом для симметрии уронил.
Нормальная, кстати, школа, спросил - должен чо, а они сказали - наслаждайся, роняй сколько хочешь, все включено.
Жопа теперь в синяках, но это ладно.
В глубокой задумчивости вышел покурить и опыт осмыслить. Вспомнил, как читал вчера где-то о ленивцах - что иногда, мол, они прыгая с ветки на ветку, хватаются вместо очередной лианы за собственную руку - левой за правую или правой за левую, и так и падают вниз, на твердую злую землю, в полной уверенности в надежности захвата. И подумал, что вот оно, недоумение, достойное лучшего применения.
В этот ровно момент, закурив, правой рукой я аккуратно закрыл за собой огромную черную железную уличную дверь ангара, левую руку при этом оставив в створе, на железном косяке. Глаза белые, губы белые, три пальца тут же опухли как сардельки, думал, перебил фаланги, но ничего, ссс, ничего, опираться можно - значит, не сломаны. А в голове: не-е-ет, у ленивцев-то - не оно. Вот - оно!
Годная школа, короче. Объясняет, показывает, дает почувствовать на себе.

Feb. 7th, 2017 04:22 pm
yr: (clarinet)
нет, еще не умер - хотя, конечно, как сказать -
если то, чем принято мерить жизнь, перебрать в уме,
шелк на коже, потемневшие от опущенных ресниц глаза,
то конечно, до февраля можно считать, что умер.
над трубой ближайшей котельной пухнет толстый дым
и такой мороз, от которого только работа и спасает,
перестанешь двигаться - становишься высохшим и седым,
как забытая в морозильнике рыба с впалым глазом
и обломанными усами.
можно, впрочем, думать, что она забьет еще хвостом,
разморозишь только, будет блеск и плеск и радужные пятна.
разморозишь только. ну, когда-нибудь. потом.
а пока засунь ее, пожалуйста, обратно.

Jan. 24th, 2017 07:36 pm
yr: (иванова)
Стоим, значит, в цеху, а на горизонте Лиза проходит.
А я усталый стал с утра как Улисс в последнее время. Вообще мышей не ловлю. Говорить стал то, что думаю. Столько уже крови мне за это попортили, хватит на медицину катастроф и еще на кровяную колбасу останется. Я ночами иногда просыпаюсь и слышу, как у меня костяной мозг гудит, новую кровь вырабатывает - что твой завод, аж свист стоит - такой, вроде и еле слышный, а чувствуется за ним какая-то мощь, как у хорошо отбалансированной турбины. Свистит тоооненько, как девочка поет, а и понятно, что тыщ пятнадцать оборотов, и все такое зыбкое немного. Я такое чувство всегда испытываю, когда смотрю на аэродромный персонал из иллюминатора: вот стоит мужик с флажками в створе двигателя самолетного, твердо стоит, а как-то и зыбится по краям, и чувствуется прямо в текущем мимо холодном густом потоке воздуха, что тронет кто-нибудь в кабине хищно мерцающий сектор блока управления двигателями, и вот секунда была, стоял мужик, а потом другая - и не стало, и только пахнущий керосином фарш по-над рассеченным квадратами стыков бетоном.
А на горизонте Лиза проходит.
И тут я открываю рот и говорю:
- А без юбки Лиза-то так себе.
Оценочное, значит, суждение высказываю.
И вижу, как в лаборатории нашей у одной скулы вдруг обостряются и татарское что-то, безжалостное проступает в лице, другой отводит смущенно глаза, как будто я запел внезапно пьяным голосом, а третья с видом: "что мы еще сморозим?" смотрит преувеличенно внимательно и пристально, и глаз как раз не отводит. А в атмосфере звук такой, будто была у меня до сих пор репутация, и вот внезапно образовалась на месте ее пустота, и устремился в эту пустоту со всех сторон воздух, и столкнувшись сам с собой, будто проглотил с трудом что-то. А репутация - репутация, изрубленная лопатками компрессора, пронеслась, искрясь и сверкая, сквозь фонтаны керосина в форсунках, вспыхнула синим невидимым почти пламенем, звякнула тонко огарками по лопаткам турбины - и вылетела в трубу, как и не было.
Час уже думаю, как объяснить, что Лизы без юбки я не видал, кроме как в штанах, и что как раз штаны-то ей не идут.
Как будто это что-нибудь может изменить.

Jan. 20th, 2017 02:41 am
yr: (Default)
Машина, на которой я езжу, за нескладность и выпирающий крестец сама как-то обзавелась прозвищем. Недели две я на ней проездил и начал говорить - пойду, мол, корову на стоянку загоню.
Ну, корова и корова.
А кому бешеная - так тот настоящую корову никогда не пытался оседлать.
Я и сам не пытался, а Витька пытался, я однажды видел. За проигрыш в карты сослали меня тогда на остров в тихом океане, и я там жил, долг отрабатывал.
А на етом Сахалине нет никакой работы, коме тяжелой или рыбной, и развлечения там странные: ну, например, поехать в столицу губернии на попутках верст за пятьдесят, чтобы выхватить по щщам у местных красногорлых и нерефлексивных даже по нашим сибирским меркам ухарей. Программа интересная, но короткая:
- Братан, дай закурить.
Поворачиваешь голову на голос, видишь белую вспышку с красной серединой и ядовито-зеленым огненным краем, а потом долго приходишь в себя, удивляясь: часов нет, куртки нет, денег нет, зато изменения прикуса присутствуют - и в черепе что-то гудит и булькает.
Поэтому на третий раз мы ездить перестали, а пропивали все на месте, в рабочем поселке. И был у нас Витька, человек с прилипшей ко лбу черной челкой, губами, как у негра, и красной тоже шеей в распахнутом вороте олимпийки. Он однажды вышел на крыльцо барака, повел вокруг глазами, розовыми от водки, и увидел корову.
- К-к-к. Кккоррррова! - заорал он и вскочил на нее верхом.
Было в нем что-то цыганское, раздольное - а со впечатлениями у нас там у всех было скудно. Корова охуела и попыталась опуститься на передние ноги. Витька вцепился в рога. Корова вскочила и поддала задом. Витька заорал:
- Ухх, к-к-коррова!
На шум из-за угла барака вышел бык.
Родео становилось зажигательным. Корова крутилась, прыгала и жалобно мычала. Бык смотрел и сопел. А Витька орал:
- К-к-каррррова! Ух блядь! Корррроввва! - и все не падал и не падал.
Закончилось все неожиданно. У кого-то из зрителей сдали нервы, и он завопил:
- Витос! Витос, блядь!
- К-к-каррррова! Зверррюга моя! А? - отозвался Витос, поднимая животное на дыбы.
- Бык! Справа! Бляпиздец!
Взгляды быка и Витьки встретились.
- Извините. - очень вежливо сказал Витька, слезая с коровы, смущенно улыбаясь и протягивая ее за рога быку, как протягивают хозяину угнанный велосипед, когда у хозяина вдруг обнаружился старший брат.
Сам он предусмотрительно держался с подветренной стороны и косил на дверь барака.
Бык смотрел укорзненно, но не зло - Витька явно соблюдал какой-то правильный протокол.
- Эх, коррова ты зве-е-ерь! - сказал он наконец, поклонился говяжьей голове, как кланяются даме по окончании танца, и ушел в барак, финальным движением шлепнув ее по мосластой и неуклюжей, как закутанный в ковер чемодан, жопе.
Просто некоторые вещи понимать надо, подумал я тогда. Сердцем, что ли. Сердце вообще человеку не просто так дано. Жалко только, что оно глупое.
А сегодня я сидел и думал: а не продать ли мне машину-то. Зачем она мне нужна? На такси можно ж ездить. Я тут поездил на такси, и так скажу: это же чистая радость: едешь пьяный и читаешь фейсбук, и всем пишешь дурацкие комментарии, за которые завтра стыдно. Я так полно лет семь не жил!
Водители только в этом вашем такси - горе горькое. Ползают, как вараном укушенные. Ну и вспомнил, как ночью тут в вырмитаж решил съездить. Как ревел воздух навстречу. Как на спидометр было взглянуть некогда - на скорости в двести двадцать самая прямая дорога почему-то изобилует поворотами. Как давил педаль: еще, еще давай, давай-давай, карррррова - и карта на навигаторе крутилась под нами, как арена под копытами, и опоры фонарей улетали бандерильями в темноту.
И понял, наконец, зачем я ее купил.
Зависть это была, глупое сердце. Зависть. Корриды просит глупое мое сердце.
А я вместо этого зачем-то наполировал корову какой-то японской дрянью гидрофобной. Она теперь не пачкается совсем, и на корову почти непохожа стала - не хрустят разметываемые гнилые доски растоптанного копытами тротуара, не летит черная земля с вырванной травой из-под копыт, не дышат загнанно впалые грязные бока.
Витька бы посмотрел, сплюнул бы щербатой пастью.
Да что Витька, ебаный насос. Бык бы глаза отвел.
Проговорил бы презрительно:
- Торреро, блядь. Маааасква.
Хорошо, что быки не умеют разговаривать, а.

Jan. 19th, 2017 03:14 am
yr: (clarinet)
Живешь так, живешь, а однажды сидишь ночью неважно даже над чем - ну, раз цех у нас пироксилиновый, то, предположим, над работой по каталитической химии, и в голове будто лампочку кто-то ввернул в пыльном закутке с надписью ЩС-11 на двери.
Хоп, значит, и светло.
И понимаешь - ничего в этом закутке ценного нет. Ведро есть, и полкирпича. А ничего ценного - нет, а ценнее всего на свете нет систематического знания.
А у меня знания-то все интуитивные. Меня в цех наш взяли, когда еще когда! Тогда химиков так проверяли:
- В серебрянку чего насыпать надо, чтобы ебануло? Пальцы покажи - целые? Замом по технологии пойдешь? - и всех делов.
А теперь? Нарасти нам - говорят - производство хоть на четыре процента.
А в работе написано: катализ-шматализ, сорок страниц формул, и в самом конце только мелко так: применение технологий, описанных в главе 14, позволяет сместить равновесие в реакциях (5), (12) и (12.1) на 0,04% в сторону образования азидоводородных соединений.
Четыре процента, щас.
Зря только сорок страниц прочитал.
Или вот например кларнет. Сел тут дудеть. А репертуар у меня богатый стал - шесть грустных мелодий и полторы веселые, на все случаи жизни. Дую, значит, в кларнет - а сам думаю: что так тошно мне? И понимаю: да надоели мне все эти мелодии хуже горькой редьки. Казалось бы - чего там, новые выучить. Ан нет. Нет! Нет ничего на свете ценнее систематического знания. Вот и приходится игрть только то, что не глубже си вниз уходит, потому что это на моей дуде самая низкая нота - и еще потому, что ноты я и те наощупь выучил. А мелодий таких и есть на свете семь с половиной штук: шесть грустных. Одна веселая. И Чижик-Пыжик.
А композиторы чортовы как издеваются: ладно ля нижнее, а то еще си-бемоль. То есть вот на полстолечко, а не дотянешься. Ну или что еще?
Да все еще.
Нет на свете ничего ценнее систематического знания. Кто бы мне это двадцать лет назад объяснил.
И у вас, по совести-то если, нету никакого систематического знания. Нету ведь, а. Целая планета раздолбаев.
Сядешь бывало, намешаешь ведро серебрянки с аммиачной селитрой, чтобы вас всех взорвать к чертовой матери, посмотришь на дело рук своих с тоской, да и думаешь:
- Что же мне тошно-то так.
А что что. Когда три завода взорвал, четвертый не так интересно уже.
Ску-у-учно.

Jan. 18th, 2017 02:09 am
yr: (remingtone)
Конец года вышел трудным, но неплохим, а каникулы - короткими, и никак не получается выдохнуть и вытолкнуть старую усталость, чтобы освободить место для новой. И контекст еще, какой удивительно поганый контекст: что было, то и будет, и нет ничего нового на свете, и иногда даже кажется, что эти, которые сейчас победили - они такие же несчастные и хотят такой же надежды, и ненавидят тебя так же, как ты ненавидишь их, только потому что ни они, ни ты ни на какую надежду в нынешнем составе неспособны. Надежда требует работы черной и злой, отчаянной и безнадежной, только так она становится из надежды чем-то существующим, а они все устали, и я устал, и клеклая реальность все расползается и расползается под руками, деградируя и превращаясь в гнилое болото, и шансов дожить до того, что оно станет почвой, и занесет сюда семечко какой-то надежды, с каждым годом все меньше.
И оборонять свой небольшой остров в этом болоте нет никакого смысла - потому что лезут и лезут на него из окружающей жижи унылые ее обитатели, раньше были зубастые и веселые, а теперь все более желеобразные, смотреть противно, глупые, невосприимчивые ни к чему кроме глупости, и чтобы они боялись - надо быть глупее и агрессивнее, и ведет этот путь - вестимо, куда.
А пройдено-то немало.
Даже жалко бросить.

Jan. 5th, 2017 02:27 pm
yr: (дворнег)
Не имеет смысла говорить продавцу
про сомнения, что возьмет назад -
он и так все видит,
когда ты еще только заставляешь себя
шагнуть через порог:
типа я это так - ну попробую,
нужно попробовать вернуть.
Шуршишь, доставая свой новый, с иголочки, год,
а он уже поджимает губы.
- Мне сказали, что две недели.
Хочу вернуть деньги, -
а он уже поджал губы:
- Какой же он новый? Упаковка нарушена - вот,
и семерка вот здесь,
а у новых восьмерка,
ничем не могу помочь.
- Но тому чуваку, что при взрыве
в клубе выжил,
вы поменяли.
- Ничем не могу помочь.
Не моя была смена,
дежурить на первое
вечно ставят стажеров.
Попробуйте на авито.
Неловко сгребай с прилавка.
Хочешь, сгорбись,
хочешь, шипи и плюйся,
жди, вдруг окликнет:
- Ладно...
Да не ладно.
Заснеженная урна у магазина
зевнет, останется за спиной.
Пакет по-мудацки шуршит.

Jan. 3rd, 2017 11:07 am
yr: (remingtone)
Снаружи снег ложится в грязь
под желтым фонарем -
Москва не очень удалась,
зазря сдалась внаем,
а и ползти куда невесть -
кругом одно и тож:
кто настоящий человек,
тому на ужин еж.
И не хлебнуть, дружок, нефти,
и не поддать газку,
досталось трезво нам нести
вселенскую тоску -
ее, вселенскую, нести
сквозь суматоху дней -
за то того из нас прости,
чьи выпадут длинней.
А свет искрится и дрожит
на лезвии ножа,
и еж разделанный лежит,
и шкурка от ежа -
я из нее тебе и мне
тулупчики скрою,
и будет колко как в огне
и мягко, как в раю.

Dec. 29th, 2016 01:38 am
yr: (карантин)
В частном разговоре про долги родителей перед детьми внезапно сформулировал для себя кажется совершенно герметическое описание проблемы - и даже наконец-то сообразил, как устроен так называемый общественный договор.
В животном мире никакого долга родителей перед детьми нет - а то, что первые для вторых делают, определяется инстинктом продолжения рода. Щенок, решивший что-то требовать от родителя с испорченным инстинктом, вероятнее всего, будет убит, взрослая особь с некоторой вероятностью будет убита или убьет родителя. Эволюционно и то и другое равнозначно - испорченный инстинкт в меньшей степени передастся по наследству.
У людей сложнее - отказывающийся исполнять родительский долг родитель вешает его на общество в трех видах: оно отказывает такому родителю в дальнейшем размножении (репутационно), вынуждает его выполнить долг (моральным давлением или законом) или строит детские дома для детей тех, с кем первые два механизма не сработали.
Ребенок, желающий потребовать чего-то от родителя, оказывается лишен такой возможности - он уже не ребенок родителя, он ребенок общества (потому что детские дома, репутационная история и моральное давление - это затраты) - и требовать может только от него. Но общество ему говорит - мы не дали тебе умереть, испытывай благодарность за то, что есть.
Происходит это потому, что в свою очередь истребовать то, что требует ребенок у общества, у родителя этого ребенка общество уже оказалось не в состоянии (иначе бы ситуация вообще не возникла). Несовершенный общественный механизм при этом решил проблему выживания ребенка, а неспособность его взыскать счастье ребенка с родителя (в частности, за счет рассеивания части энергии на администрирование и несовершенства судебного взыскания) оставляет последнего несчастным, что снижает его шансы на передачу испорченного инстинкта по наследству, но не обнуляет их, добавляя неэффективности в систему. При этом если общество умудряется моральным давлением и законом вынудить к исполнению родительского долга самого родителя - это так же угрожает несчастьем ребенка в силу власти над ним проигравшего обществу родителя - с теми же эволюционными последствиями.
Единственный же нормальный выход из ситуации - высшая нервная деятельность, выраженная в отказе от бессмысленных претензий как к родителю (общество не задавило, а ты ага, щас), так и к обществу (бесстыжие твои глаза, мы тебя выкормили, как ты смеешь) - и построение собственного щастья собственным горбом.

Dec. 20th, 2016 12:44 am
yr: (карантин)
В последние годы полюбил лингвистов - но не овладев с юности сей наукой, не умею выразить за что.

Dec. 12th, 2016 01:11 pm
yr: (шкура)
он говорит: понимаешь я просто жить перестал,
раньше я был кисель, а теперь кристалл,
а она говорит - слышь, кристалл, в недалеком былом кисель,
чот ты меня устал,
двигал бы ты отсель.
ну я и пошел. а чего, уходить хорошо -
лучше ж чем хмурым ставиться, нюхать порошок
или сидеть вон как эти -
делает жест рукой:
трое над кружками пива,
театр теней.
старый смешной дурак,
такой такой.
лучше бы пил.
ну или вернулся к ней.
а другая она говорит: такие дела,
знаешь, я бы наверное родила.
мне неразборчиво лет,
выплатила квартиру,
научилась выигрывать во всякой игре с нулевой
и отрицательной даже суммой. хочется, правда, поездить еще по миру -
и решительно непонятно, от кого.
а та она говорит: - да ну его, заебал.
не, ну я с тобой еще не обсуждала личную жизнь.
- он знаешь как говорит - раньше я был кристалл,
а теперь, говорит, кисель.
тоже мне мужик.
а он говорит: да, это мой рентген -
это моя персональная карцинома,
знаешь, я с ней почти не выхожу из дома
и чот немного устал от этих стен.
будто при этом отталкивает что-то от груди.
говорит, запасся у дилера - можно пересидеть войну.
говорит, - полежу, а ты иди,
ну.
а я говорю:
отче наш, говорю, иже еси на небесех -
голосом жалобным, как говорят с нераскрывшимся парашютом,
- господи, говорю уеби их всех, полюби их всех,
дай мне отдохнуть
хоть три минуты.
а он говорит:
- вот и раньше ты был кисель, и теперь кисель.
хлопает дверь.
он раньше-то не был психом.
посередине двора старая карусель
кружит меня три минуты
тихо-тихо.

Dec. 6th, 2016 02:54 am
yr: (remingtone)
В самый разгар снегопада видел прячущиеся в кривом кармане у Бакулевки оранжевые снегоочистители, сбившиеся в маленькое стадо по обеим сторонам дороги, между ними оставался узкий скользкий проезд, и один даже подвинулся, почувствовав, видимо, что я не последний любитель езды боком по снежной каше. Выскочил на почищенное шоссе и вдруг подумал - в совке, каким я его помню, просто не было такого количества машин. А были бы - главное шоссе тоже было бы почищено, а вот в узких, какой мудак их строил, подъездах к больнице, вечно забитых припаркованными тачками, советский снегоочиститель хуйнул бы ковшом по всему, что торчит по его мнению из ряда, и уехал бы, и не будь ты замминистра - черта с два бы ты узнал, кто содрал твоему ведру с болтами весь борт.
А так-то отличный день, просто погода штормовая, и особенно как-то чувствуется, что все летит в тартарары, набирая скорость, уже не спрыгнешь, и неважно уже даже, чего там у них за игры, как-нибудь, в первый что ли раз.

Dec. 2nd, 2016 03:22 am
yr: (protesteur)
Нет, к тому, как кошка Веточка исполняет программу "Новый хозяин - новая пайка", я давно привык. Но сегодня животное попало в неловкую ситуацию: пришел сильно заполночь, был встречен жалобами на острое чувство ночного голода и неглаженность и с укоризной доставлен к полной миске еды. Глазами так на меня: О_о, на миску: о_О, снова на меня. На мордке не-до-у-ме-ни-е.
Жрать, главное, не стала.
А сейчас вышел курить, а над домом, высоко, метров семьдесят над землей, с диким карканьем, то и дело хаотично меняя направление, как обезумевшие пули, в черном небе носятся вороны. Штук пять.
В половине четвертого ночи.
Мне кажется, что мне не кажется. Все все-таки ебанулись. Тревожно.

Dec. 1st, 2016 03:38 am
yr: (карантин)
Курил на ночь, к дому скорая в синих сполохах. Врачи высадились и шасть в подъезд, в тяжелых куртках, с медицинским своим ящиком на ремне, а водила заглушил мотор и стоит около машины, курит, куртка наброшена на плечи. Минус пятнадцать, буквально чувствуется, как мгновенно промерзает огромный гроб "Газели", а он стоит, и поза передает бесконечное терпение и бесконечную покорность. Всегда было интересно - они ж на скорой своей сутками не спят, морозит же. И едят как попало, да и "Газель" сама по себе - железное корыто, в котором постоянно мерзнут ноги и по салону гуляют сквозняки - на кой черт они ее глушат, приехав на адрес? Когда я на такой последний раз катался - помню, трясло от ужаса, что я вместе со сломанной ногой навернусь с перекошенных носилок в повороте, но и от холода трясло так, что зубы стучали. А врачи вернутся с улицы в промерзший гроб, и за десять минут до следующей остановки он же даже не согреется толком.
Что ж это за люди такие специальные, почему они не мерзнут.
Если бы я водил скорую - я бы не глушил ее вообще, с начала смены и до конца. И сидел бы, дожидаясь докторов, в тепле и уюте. И музычку еще такую - хеви, что ли, метал.
А от холода я, честно скажу, бухал бы. Медицина, говорят, не возражает.

Nov. 29th, 2016 02:53 am
yr: (beat)
Понеслась душа в рай, дальше что будет, тока держись.
Поссорился тут. Эта говорит - хочу ныть. Я говорю: не ной. Я не ною и ты не ной.
- А ты, - говорит, - мерило?
- Я, - говорю, - мерило. И весло еще. Это чем взвешивают.
Дверь хлопнула, штукатурка осыпалась, триста сайтов в интернете погасли. Потом пыль осела, сижу, думаю.
- Весло, - думаю, - это чем взвешивают. Ну-ка, ну-ка. Полез в Фасмера, Фасмер говорит - хуй його знат, но и по-польски wioslo, и по-чешски, и по-сербски. Наверное, говорит, от праславянского слова хуй vezslo - или что-то в этом духе, "везти" значит.
Пошел в нерусских языках посмотрел. В нерусских языках два весла есть - одно для короткой лопаты, которой гребут, а второе - для длинной жердины, которой гребут же. По-английски paddle и oar.
Тут лирическое отступление: чувак один испанский, когда меня на сёрфе стоять учил, руками показывал - греби, мол, и падлой меня звал, прямо в глаза. Падла, говорил, падла - и руками так: греби, мол. Хорошо, что я уже почти утонул и поленился выяснять, кто его такому научил. Paddle, значит.
А и по-русски весел тоже два. Короткая лопата - оно правило (рулевое), оно же гребок, оно же стерно. А длинное - оно таки весло. Ну и в принципе конструкционно же на коромысло весов похоже. Как рыло чтобы рыть и дуло чтобы дуть. Как Волга впадает в Каспийское море. Как Россия - наше отечество.
Как дал бы кое-кому веслом, чтобы дверями не хлопали.



А над городом страшной белой полосой стоит морозный фронт.

Nov. 28th, 2016 01:50 am
yr: (protesteur)
Иногда ретроспектива, она, знаешь, врет.
Вот я как-то стал думать - как я оказался в этом сумрачном лесу, и вдруг вспомнил: была у меня когда-то такая идея, ад вперед. Чтобы сначала, знаешь, мучаемся насколько селезенки хватит - а потом грешим, всласть и безоглядно. Ну, пока счет в плюсе, конечно.
Это с одной стороны длинная история, а с другой короткая, и с этой, второй, ее следует рассказывать так: я, понимаешь, вырос в уверенности, что любая система может быть сломана или обманута. Что это родовая травма у нее такая - любая упорядоченность фальсифицируема, и весь вопрос только в цене фальсификации. Бывает, что себе дороже - но как правило, это значит, что ломаешь не с того конца. А если у нее все концы так прикрыты - то и хуй с ней, сама развалится от усталости - поди-ка столько покарауль, надорвется.
Мало ли, что у них, у христиан, так: сначала свобода воли, потом расплата за косяки. Запустим кино с конца, пфф.
Ну и вот.
Сумеречный лес, значит.



Если есть чего я на свете себе не хочу - это умереть под грязным московским небом.
Ну и я стал думать, как я оказался-то под ним, и всплыла вот эта история про ад вперед. И уже по тому, как это все просто объяснило, было понятно, что вранье. Я вообще сюда приехал в двадцать, и мне казалось, что тут всегда весна, а вопросы греха меня до тридцати почти не беспокоили. Какие там грехи, когда мозгов нет.
Бывает, только кажется, что одно объясняет другое, а на самом деле просто небо тут поганое.
Иногда, правда, раздерет его в клочья, как сегодня вот, и заметишь, и думаешь: не дай бог здесь помереть, среди бурого смерзшегося снега, больного леса, тонущих в глине кирпичей военного городка, сетчатого забора, складов, гаражей, на ничьей и никому не нужной бедной и нелюбимой земле. А что-то подсказывает: с горячей дырой в животе и плече, выронив давшее на второй раз осечку ружье, слыша шипение зимней резины проезжающих мимо черных машин в снежной каше и звук собственного сердца в голове.
Осталось только скрипку попронзительнее добавить, и уже годится. Любая система может быть сломана, да.
Любая.

Nov. 27th, 2016 02:22 pm
yr: (protesteur)
Сижу в курилке в расстроенных чувствах. На улице какая-то внезапная весна. Да вчера еще началось - долго не мог уснуть, смотрел в темноту и думал над подслушанной во дворе фразой "вся эта хуйня - хуйня", где первая хуйня была обобщительным местоимением, а вторая - обесценивающей характеристикой, и как так мозг устроен, что он первое от второго безошибочно, влет, отличает, и как это так получается, что дни забиты событие к событию, кончик ножа не вставить, а рассказать невозможно, и куда нас это приведет, ну вот эта вся буддистская шняга, кто я, да что я, да нахуя я, да и я ли.
Ну и вот, сижу в курилке, значит, курю, расстраиваюсь. И эти, пришли, сели, закурили. Три мужика, двоим по сорок, к третьему шестой десяток подкрадывается. Продолжают явно давно начатый разговор:
- Я считаю, что Карлсон на этот раз исчерпал лимит возможных ошибок.
Рваное небо Стокгольма, исколотое готическими шпилями, перечеркивает черный дымный след. Психологи работают с Малышом. Наезд камеры на разорванную лопасть пропеллера в осыпи битых кирпичей, и по кирпичу этому раз в секунду пробегает синий сполох маячка скорой и дважды - оранжевый зайчик от мигалки пожарной машины. Интершум: захлебывающийся голос корреспондента, начитывающего стендап на непонятном языке.
Оказалось, короче, что они шахматы обсуждают. Спортсменов развелось, блядь.

Nov. 20th, 2016 08:48 pm
yr: (искра)
Скажет такой: - Что все отгорело, ок,
пепел всегда бывает, где был огонь.
А с этим как быть? - и вдруг ощутишь ладонь,
руку свою, где оставил ожог плевок.
- Пальцы крылом голубиным не выгибай,
след не сотрешь, даже руку сожги дотла.
Если подкладка кармана не помогла,
Чем пособить тебе, - говорит, - не знаю.
И весь такой сдулся, будто совсем без сил.
Будто бы я о чем-то его просил.

Nov. 17th, 2016 03:58 am
yr: (protesteur)
Заплатил шестьсот триста баксов транспортного налога твари ненасытной. Жаааалко. Профит, но все равно жалко.

Tags

Custom Text

Page generated Feb. 20th, 2017 01:23 pm
Powered by Dreamwidth Studios