May. 25th, 2017

May. 25th, 2017 04:27 pm
yr: (Default)
Моя любимая игра - в честность. Потому что в ней кроются вызовы, о, какие вызовы в ней кроются. Ну, вот например - я очень ценю нормальных людей, прямо очень. А ненормальных людей я из списков человечества недрогнувшей рукой вычеркиваю - потому что я не психиатор. Я им так честно и говорю - извините, говорю, я не психиатор, а вам к нему, ну или так живите, но где-нибудь там (в сценариях тут пишут "махнул по воздуху рукой") - причем там, подальше.
Бог же тасует колоду дней, выкладывая передо мной карты по одной. И однажды, перевернув лежащий клетчатой рубашкой вверх день, я вижу - о, можно сыграть в честность. Потому что ты, Жолтенький, неадекватен. Ненормален, попросту говоря. Нарушаешь собственные заветы, скрижаль исписал похабными словами, да и вообще трясешься и не спишь третью неделю.
Нет, всегда есть резерв: лечь, проспать три недели, перестать трястись и до следующего обострения делать вид, что все нормально. Но игра в честность предполагает не это, она - про вызовы, про быть к себе как к другим. Поэтому своими ногами, одной короткой и одной длинной, я делаю шаг навстречу себе - и тут же оказывается, что длинная моя нога стоит еще на полу коридора местной больнички, а короткая - уже в кабинете у психиатора.
- Здравствуйте, говорю, доктор, пиздец к вам пришел, не справляюсь, есть чо? Да не вам, а к вам, надо же различать! Доктор слушает меня, и глаза ее наполняются слезами. Доктор пишет на рецептурных бланках мелким почерком это, это и это - ну, вот это все, на чем вы все, пожиратели антидепрессантов, стимуляторов и прочего брома, все, в кого мне обычно хочется плюнуть, живете, - и говорит в спину добрым голосом "держитесь", и даже обещает поговорить по телефону, если мне вдруг захочется повеситься.
А потом я начинаю все это есть, и первые три дня, съев дневную дозу ширева, я улыбаюсь, а вторые три дня я думаю. Причем улыбаться я никогда в жизни столько не улыбался, а думать - это просто дурная привычка, но в результате думания я понимаю наконец, что позитивный и резкий я последних трех дней - это таблетки, а до настоящего я опять хуй кто добрался. Нет, умеют, конечно, двое - но не лезут - у тебя там, говорят, сквозит.
Конечно, я тут же прячусь в настоящем себе. И на третий день мне становится вдруг так хуево, что обещание доктора отговорить меня от суицида начинает казаться неплохой мыслью. А на четвертый день под клетчатой рубашкой карты, сданной мне с утра, оказывается валет катастроф - и потом еще три дня масть не меняется. Туз катастроф. Шестерка катастроф - и так далее. Главное, как-то резко становится не до доктора.
А когда масть все-таки меняется на червонную, приходит косенькая такая мысль, как девочка-сиротка из бараков, и говорит: ты же из-за этих катастроф который день таблетки забываешь пить, зато непрерывно рискуешь жизнью и высыпаешься за шесть часов.
И ты снова самый нормальный из всех, кого я знаю.
Не знаю, это ли имелось в виду, но спасибо, доктор.
С таблетками только непонятно. Нас учили ничего не оставлять на тарелке, но есть их не хочется больше.
Угостить разве кого?
Придут, спросят:
- Есть таблетка от головы?
Скажу: есть. Таблетка. От головы.
Пожалуйста.

Tags

Custom Text

Page generated Sep. 24th, 2017 05:40 pm
Powered by Dreamwidth Studios