Aug. 9th, 2005 07:12 pm
yr: (Default)
В реестрах и таблицах памяти есть гораздо более уютные и приветливые места и времена. Но там, где она, всегда ветер и холодно. Плечо тонкой кожаной курточки режет ветер. Я заметил - она всегда встает к ветру спиной, и длинные блестящие темные волосы закрывают половину лица. Она откидывает их, с силой проводя мизинцем сверху вниз - лоб, бровь, висок, скула - и потом еще раз, отдельно, около рта: тонкая прядь обязательно коснется обожженных каким-то внутренним огнем губ. И когда она отводит шелк волос назад, на лице вдруг проглядывает отстраненность.
Инопланетянка.
Она невероятно пластична, но всегда стоит - и живость угадывается только в плавных движениях пальцев, в том, как шелковистая кожа обтягивает суставы на тонких руках, в движении глаз - у нее мгновенная реакция - и еще в том, как она говорит. Отчетливые фразы, точные слова и тщательно сдерживаемая страсть за ними.
Правда, говорит она очень редко. Скорее - слушает, чуть склонив голову вперед, глаза еще темнее, чем у меня и очень внимательны. Но если двигаться, пока говоришь, меняющееся освещение иногда выхватывает в их глубине искорку издёвки.
- Ты урод.
- Я знаю. Так бывает.
Я, пожалуй, и правда урод. А она, если вдуматься - бездушный инструмент для вскрытия моего уродства. Мы неотделимы друг от друга. Я не сопротивляюсь ей, потому что это бессмысленно - когда вычурно выточенное лезвие уже торчит в тебе, сопротивление означает только расширение раны. Отсюда вырастает странное партнерство - ей нравится резать, но и хочется продлить удовольствие, а я хороший и чуткий партнер, я предугадываю ее движения. Такой хитрый танец для двоих на автобусной остановке заносимого снегом города в пять часов утра...
Мир лопался, как полный воды круглый аквариум - половина встречных принимала нас, как пару, из эстетических соображений - как картину с зарезанным Маратом, вторая - категорически отторгала, как доктора Лектора с кусочком мозга на вилке. Да и нас, каждого из, кидало из края в край - не прожить без, но не пропустить удар.
...А потом всё закончилось.
Закончилось, конечно, страшно.
Ну, для меня страшно. Для нее - не знаю.
А засыпаемый снегом город и не заметил ничего. Так бывает всегда - хоть и думаешь, что лучше б город сгорел, а мостик между сердцами остался.
Говорили потом - она плакала ночами.
Никто не верит.
А я верю.
Плакала.
По мостику между сердцами.
По движениям того странного танца на остановке в пять утра.
По возможности быть собой.
Вот, собственно, и всё, что я имею сказать об истории одной своей любви.
В реестрах и таблицах памяти есть гораздо более уютные и приветливые места и времена. Но там, где она, всегда ветер и холодно.

Jul. 26th, 2005 07:10 pm
yr: (Default)
В ледяных по зиме холлах и коридорах НПО Молния создатель "Бурана" и один из авторов суперского проекта МАКС Глеб Лозино-Лозинский, академик, давал интервью. Было часов восемь вечера, за окнами летел мокрый и противный снег, у академика текли слёзы из глаз - он был почти слепой, ему исполнялось 90 лет, и как ни прикрывал оператор шторки на прожекторе бетакама - глаза старика, стоило включить камеру, затягивались истонченной плёнкой век, а морщины под глазами набухали влагой.
Было обидно, потому что он рассказывал интереснейшие вещи - сам заводился, как мальчишка, трепетно брал в руки макеты и модели, показывал, как именно челнок крепится на гигантской военно-транспортной "Мрие", на какой высоте отстреливается и выходит на орбиту, сколько километров проводов намотано в "Буране", и еще это:
- Буран-то, он здесь, на помойке лежит.
- ?!
- Я пытался его сохранить. Но там цветмет. Вырезают кабели и шины...
- А тот, что в ЦПКиО?
- Это обдувочная модель. Для аэродинамической трубы. Их же четыре было. Вот, одну там поставили. А сам он тут. - Он как будто забывал о разоренном детище на институтской помойке: тут, под присмотром, значит всё в порядке.
Помню, курили потом с оператором на лестнице, пережидая, пока конструктор снова может говорить.
Думалось: у него юбилей, и поэтому "РГ" вытащила и напечатала материал о проекте МАКС, и поэтому мы увидели и приехали. А ему 90, и даже если финансирование будет - ему не увидеть своего старта. И еще - какой он живой в свои 90.
И снова ледяные коридоры и кабинеты - кому тогда был нужен огромный пустой институт? - топили плохо. Минута синхрона в эфире. И тишина на много лет.
А сегодня, когда "Дискавери", выйдя за пределы атмосферы, сбросил свой оранжевый топливный бак - камера стояла прямо на баке, и белесое акулье брюхо шаттла скользнуло прямо над ней, вдруг вспомнилось. И когда в курилке обсуждали запуск - кто-то сказал, что умер академик.
Гляжу в Яндекс - и правда.
Умер он. 28 ноября 2001 года. Я не работал тогда, потому и не знал. Такие дела.
yr: (Default)
Работаю.
Мирно сходим с ума :)
Шефред попросила сделать ей массаж. Типа шеи-плеч. Делаю, бормоча под нос - "...украсть, так миллион!", она на стуле прёцца. Ведущий со своего места:
- А почему голова шефреда у Жолтого ниже пояса и ритмично шевелится?
Ну, тут ги-ги началось.
Оторжались, чо-то написали, хожу по ньюс-руму, подкидывая в воздух две синих елочных игрушки - отдыхаю, чо-то думаю.
Ведущий:
- Шефре-ед? А чо ты с Жолтым сделала, что у него шары посинели?
А она ему в ответ:
- Главное, што блестят!
Вот я спрашиваю: ну как мне с ними работать? Может, мне в суд подать за харрасмент? Я думаю, всё-таки - на ведущего...

Tags

Custom Text

Page generated Jul. 22nd, 2017 02:49 pm
Powered by Dreamwidth Studios