Entry tags:
(no subject)
- Солнце, - говорю, - откуда-то неоттуда светит.
- В смысле?
- Ну, не знаю. Ощущение, будто часы перевели.
И правда, когда куришь с утра, ночью дождь был, летний, крупный, стоишь, щуришь слезящийся от дыма глаз, ищещь внутри равновесия между никотиновой инъекцией и рваными клочьями сна в голове, и кисло тебе, и тошно, и солнце в промытом воздухе злое и холодное, как в январский морозный день, висит на углу дома, и на душе - час дня дня, а на часах - десять и утра.
По двору проезжает, прячась в нависшей над дорогой листве, порш кайен, сине-зеленый, как жук; упирается в свежевырутую мужиками в поисках горячей воды яму. Мужики бросают варить трубы и смотрят, прилепив полоски сигарет к губам.
И вроде бы все как обычно, и все какое-то не такое.
Чорт его знает, почему так.
- В смысле?
- Ну, не знаю. Ощущение, будто часы перевели.
И правда, когда куришь с утра, ночью дождь был, летний, крупный, стоишь, щуришь слезящийся от дыма глаз, ищещь внутри равновесия между никотиновой инъекцией и рваными клочьями сна в голове, и кисло тебе, и тошно, и солнце в промытом воздухе злое и холодное, как в январский морозный день, висит на углу дома, и на душе - час дня дня, а на часах - десять и утра.
По двору проезжает, прячась в нависшей над дорогой листве, порш кайен, сине-зеленый, как жук; упирается в свежевырутую мужиками в поисках горячей воды яму. Мужики бросают варить трубы и смотрят, прилепив полоски сигарет к губам.
И вроде бы все как обычно, и все какое-то не такое.
Чорт его знает, почему так.