![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
(no subject)
А она подошла и так тихо, сквозь зубы, сказала:
- Не будь мудаком, потанцуй со мной.
И за руку меня берет.
Я чего? Я танцевать сроду неучен. Я встаю рядом, и она прижимается ко мне, как тростиночка. Она сильная на самом деле, хоть и тоненькая. Идеальная нога делает идеальный шаг, шпилька - цок! - в точности попадая в ритм, и повела. А платье как живое по ней скользит, и я, знаешь, прямо чувствую, как у нее тело работает, чувствую - в ней ритм живет, и расслабился как-то, думаю - какого? Ну, кабак, ну люди неприятные какие-то, ну негр пьянющий рычит в углу, как тромбон - да мне-то что? И несмело так, но попадая в настроение, успевая за ней - танцую.
И даже кайф какой-то в этом нахожу. Да чего какой-то - настоящий кайф, как трахаться, как дышать февральским мокрым ветром, как падать во сне, как летать во сне, и труба в оркестре дудит мне прямо в душу: ту-ту-ту-ту-у-уу-у-у-у.
А оркестр смотрит, как мы танцуем, и я вдруг понимаю - им нескушно нам играть. Им нравится. Наверное, мы красивые - зря я, что ли, костюм купил на работу и постригся. И я ее тихонько спрашиваю - слушай, а что мы танцуем?
А она улыбается и говорит:
- Ты так и не научился говорить телом. Нравится?
- Офигенно, да.
- Вот сейчас будет финал.
И, дотанцевав, мы замираем на секунду, и слышим, как нам полоркестра и кабак аплодирует.
Мне никогда не аплодировали за танец, и я смущаюсь, и мы идем к столику, довольные.
Я спрашиваю:
- Ты где была-то все это время? Ты откуда взялась?
А она улыбается мне, как блядь, и глядя в глаза, говорит:
- Ты уверен, что хочешь это знать? Незачем. Я тебе все потом расскажу, чтобы тебе больно не было. Ну, чего ты губу надул? В разных местах была. Вот у тебя понимание есть, как танцевать надо, но ты не умеешь. А вот он - тычет большим пальцем за спину - от рождения танцует. Смотри лучше!
Встает, берет за галстук этого негра из-за углового столика, переходит на какой-то странный язык - она сроду иностранных не знала, а тут вдруг... - и негр этот, здоровый как медведь, послушно встает. Она делает оркестру знак, и оркестр начинает странный ритм.
Я сижу за столиком и смотрю.
Это как на чужую еблю смотреть, сидя за ресторанным столиком в костюме.
Он ее тяжелее втрое, наверное, но движется так, как будто это не оркестр играет, чтобы он двигался, а наоборот - барабанщик дрочит на свои барабаны, потому что сидеть спокойно, глядя на это, не может.
Она же красивая в движении - кого хочешь заведет.
Ее это время странно обтесало. Когда-то подружки заглядывали ей в глаза и понимающе улыбались: она складная была, медовая, шелк и бархат, но тогда на лице только глаза и читались, живые и влюбленные. А сейчас - как будто профессионалка, призерка чемпионата мира по бальным танцам, решила для себя танцевать, когда никто не видит. А глаза злые и дразнятся.
И негр этот - он будто пытается ее хоть руками коснуться, а видно, что боится ее. И она все время у него из рук выскальзывает - а он ей оставляет: секунду, миг, вздох - чтобы вырваться. И тогда она летящим движением поправляет волосы и улыбается - мне: видишь?
Я вижу.
Мне больно на это смотреть, но я улыбаюсь в ответ, мне нравится игла, на которой мы торчим - и только когда она не смотрит на меня, я думаю: зачем она?! откуда она здесь?! Где она была?! - но она снова улыбается, и короткие вскрики вопросов уходят - не спрашивай, не спрашивай, не убивай волшебство, это подарок тебе - появилась и хорошо.
Бросив негра, как выстиранные джинсы, она идет ко мне по проходу между столиками, нога с оттяжкой, пижонка, и уже весь кабак аплодирует ей, привстав с мест. А она садится и говорит:
- Вот так. Я тоже теперь умею любить - ты меня научил. Коротко, но до дна.
Я опускаю голову и говорю:
- Прости. Жизнь злая штука.
А она говорит:
- Нет. Это тебе сейчас она злая, потому что ты не знаешь, что со мной делать. А и все равно - спасибо тебе. Я хоть и как блядь стала, но зато мир ломается у моих ног. А по-другому не вышло бы - ты бы меня не удержал, я бы тебя не вынесла. А так - смотри - коротко, но до дна. Сейчас танго будет.
И снова оркестру что-то показывает.
И оркестр - все улыбаются и на нее смотрят:
- Трын-тын-тын-тын. Тыдыдыды-ды-тын-тын-тын-тын.
Туфелькой по полу в такт отбила фразу, встает со стула сильным и живым движением, и я на ногах уже. И понеслась. Оказывается, я могу танцевать, когда с ней. И звон в голове. И шпилька по полу - цок-цок-цок-цок квадратом, и грудью прижмется, отпрянет, и я как тореадор какой посреди этого всего, невозмутим, страстен. А у нее вдруг глаза загорелись, как тогда...
Негр сидел со слезой в глазу, когда мы обратно шли, правда.
Она замерла у столика:
- А ты умеешь, я зря. Просто как будто жил на острове и не с кем говорить было. Охрип.
Я молчу, а она продолжает:
- Знаешь, раз ты такой живучий, на: чтобы между нами ничего не стояло. Я вчера имела финальный разговор с...
И вдруг я понимаю, кого она сейчас назовет. И не хочу этого слышать.
Оно бы все ничего, но этот человек был мне другом.
Мы с ним сошлись как-то, два огрызка жизни, зацепились. У меня до того лет десять новых друзей не появлялось, а тут вот. Ну, такой друг, чтобы позвонить в час ночи и сказать - слушай, ты рыбу ловить умеешь?
А она безжалостно добивает:
- Мы разошлись. Он не говорил тебе, что мы вместе - ну, я его просила. Так было надо. Но теперь всё. Мне показалось, что тебе важно будет это знать.
И тут я проснулся.
Пять утра было на дворе, и злые звезды смотрели на меня сквозь стылую осеннюю ночь, и ни огонька в городе не было, только фонари и окна подъездов. Руки тряслись: казалось - она вот здесь, за шторами век, и еще можно вернуться в этот сон, но ядовитое знание, что это - только сон...
Мы года три как расстались.
Мертвый холод был на балконе, и спички ломались, а зажигалка запропастилась куда-то, еле закурил, губы прыгали. И привиделось мне - будто спят все, а я держу в ладонях вселенную. То ли котенка спящего, то ли аквариум круглый, а он светится. И будто перевешиваюсь я через перила балкона и бросаю этот аквариум вниз, в тёмную пропасть, на дно, подсвеченное тусклым ртутным фонарем. Только брызги. И - перевалиться через край за ним вслед, перила холодные.
А потом привиделось - будто теплый котенок залез в рукав и свернулся, и я его несу, и глаза к звездам поднимаю, и говорю:
- Это кто еще кого научил любить?
- Не будь мудаком, потанцуй со мной.
И за руку меня берет.
Я чего? Я танцевать сроду неучен. Я встаю рядом, и она прижимается ко мне, как тростиночка. Она сильная на самом деле, хоть и тоненькая. Идеальная нога делает идеальный шаг, шпилька - цок! - в точности попадая в ритм, и повела. А платье как живое по ней скользит, и я, знаешь, прямо чувствую, как у нее тело работает, чувствую - в ней ритм живет, и расслабился как-то, думаю - какого? Ну, кабак, ну люди неприятные какие-то, ну негр пьянющий рычит в углу, как тромбон - да мне-то что? И несмело так, но попадая в настроение, успевая за ней - танцую.
И даже кайф какой-то в этом нахожу. Да чего какой-то - настоящий кайф, как трахаться, как дышать февральским мокрым ветром, как падать во сне, как летать во сне, и труба в оркестре дудит мне прямо в душу: ту-ту-ту-ту-у-уу-у-у-у.
А оркестр смотрит, как мы танцуем, и я вдруг понимаю - им нескушно нам играть. Им нравится. Наверное, мы красивые - зря я, что ли, костюм купил на работу и постригся. И я ее тихонько спрашиваю - слушай, а что мы танцуем?
А она улыбается и говорит:
- Ты так и не научился говорить телом. Нравится?
- Офигенно, да.
- Вот сейчас будет финал.
И, дотанцевав, мы замираем на секунду, и слышим, как нам полоркестра и кабак аплодирует.
Мне никогда не аплодировали за танец, и я смущаюсь, и мы идем к столику, довольные.
Я спрашиваю:
- Ты где была-то все это время? Ты откуда взялась?
А она улыбается мне, как блядь, и глядя в глаза, говорит:
- Ты уверен, что хочешь это знать? Незачем. Я тебе все потом расскажу, чтобы тебе больно не было. Ну, чего ты губу надул? В разных местах была. Вот у тебя понимание есть, как танцевать надо, но ты не умеешь. А вот он - тычет большим пальцем за спину - от рождения танцует. Смотри лучше!
Встает, берет за галстук этого негра из-за углового столика, переходит на какой-то странный язык - она сроду иностранных не знала, а тут вдруг... - и негр этот, здоровый как медведь, послушно встает. Она делает оркестру знак, и оркестр начинает странный ритм.
Я сижу за столиком и смотрю.
Это как на чужую еблю смотреть, сидя за ресторанным столиком в костюме.
Он ее тяжелее втрое, наверное, но движется так, как будто это не оркестр играет, чтобы он двигался, а наоборот - барабанщик дрочит на свои барабаны, потому что сидеть спокойно, глядя на это, не может.
Она же красивая в движении - кого хочешь заведет.
Ее это время странно обтесало. Когда-то подружки заглядывали ей в глаза и понимающе улыбались: она складная была, медовая, шелк и бархат, но тогда на лице только глаза и читались, живые и влюбленные. А сейчас - как будто профессионалка, призерка чемпионата мира по бальным танцам, решила для себя танцевать, когда никто не видит. А глаза злые и дразнятся.
И негр этот - он будто пытается ее хоть руками коснуться, а видно, что боится ее. И она все время у него из рук выскальзывает - а он ей оставляет: секунду, миг, вздох - чтобы вырваться. И тогда она летящим движением поправляет волосы и улыбается - мне: видишь?
Я вижу.
Мне больно на это смотреть, но я улыбаюсь в ответ, мне нравится игла, на которой мы торчим - и только когда она не смотрит на меня, я думаю: зачем она?! откуда она здесь?! Где она была?! - но она снова улыбается, и короткие вскрики вопросов уходят - не спрашивай, не спрашивай, не убивай волшебство, это подарок тебе - появилась и хорошо.
Бросив негра, как выстиранные джинсы, она идет ко мне по проходу между столиками, нога с оттяжкой, пижонка, и уже весь кабак аплодирует ей, привстав с мест. А она садится и говорит:
- Вот так. Я тоже теперь умею любить - ты меня научил. Коротко, но до дна.
Я опускаю голову и говорю:
- Прости. Жизнь злая штука.
А она говорит:
- Нет. Это тебе сейчас она злая, потому что ты не знаешь, что со мной делать. А и все равно - спасибо тебе. Я хоть и как блядь стала, но зато мир ломается у моих ног. А по-другому не вышло бы - ты бы меня не удержал, я бы тебя не вынесла. А так - смотри - коротко, но до дна. Сейчас танго будет.
И снова оркестру что-то показывает.
И оркестр - все улыбаются и на нее смотрят:
- Трын-тын-тын-тын. Тыдыдыды-ды-тын-тын-тын-тын.
Туфелькой по полу в такт отбила фразу, встает со стула сильным и живым движением, и я на ногах уже. И понеслась. Оказывается, я могу танцевать, когда с ней. И звон в голове. И шпилька по полу - цок-цок-цок-цок квадратом, и грудью прижмется, отпрянет, и я как тореадор какой посреди этого всего, невозмутим, страстен. А у нее вдруг глаза загорелись, как тогда...
Негр сидел со слезой в глазу, когда мы обратно шли, правда.
Она замерла у столика:
- А ты умеешь, я зря. Просто как будто жил на острове и не с кем говорить было. Охрип.
Я молчу, а она продолжает:
- Знаешь, раз ты такой живучий, на: чтобы между нами ничего не стояло. Я вчера имела финальный разговор с...
И вдруг я понимаю, кого она сейчас назовет. И не хочу этого слышать.
Оно бы все ничего, но этот человек был мне другом.
Мы с ним сошлись как-то, два огрызка жизни, зацепились. У меня до того лет десять новых друзей не появлялось, а тут вот. Ну, такой друг, чтобы позвонить в час ночи и сказать - слушай, ты рыбу ловить умеешь?
А она безжалостно добивает:
- Мы разошлись. Он не говорил тебе, что мы вместе - ну, я его просила. Так было надо. Но теперь всё. Мне показалось, что тебе важно будет это знать.
И тут я проснулся.
Пять утра было на дворе, и злые звезды смотрели на меня сквозь стылую осеннюю ночь, и ни огонька в городе не было, только фонари и окна подъездов. Руки тряслись: казалось - она вот здесь, за шторами век, и еще можно вернуться в этот сон, но ядовитое знание, что это - только сон...
Мы года три как расстались.
Мертвый холод был на балконе, и спички ломались, а зажигалка запропастилась куда-то, еле закурил, губы прыгали. И привиделось мне - будто спят все, а я держу в ладонях вселенную. То ли котенка спящего, то ли аквариум круглый, а он светится. И будто перевешиваюсь я через перила балкона и бросаю этот аквариум вниз, в тёмную пропасть, на дно, подсвеченное тусклым ртутным фонарем. Только брызги. И - перевалиться через край за ним вслед, перила холодные.
А потом привиделось - будто теплый котенок залез в рукав и свернулся, и я его несу, и глаза к звездам поднимаю, и говорю:
- Это кто еще кого научил любить?
no subject
"грязные танцы" любите?
no subject
Кино если - то не очень, мне суэйзи не нравицца. Он какой-то плоскодонный. Спортсмен.
no subject
просто в тексте чувствуется
хотя, может быть, это мое личное ощущение
no subject
no subject
это очень хорошее кино
несмотря на патрика суэйзи
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
На самом деле я читал ее только по-английски лет в 16, и да - какое-то такое по настроению осталось ощущение, но плохо помню. Чо, совсем клон?
no subject
Просто я становлюсь неоригинальной - ну сколько можно хвалить? Вот и приходится за руки себя хватать и рот пластырем заклеивать :)
no subject
no subject
no subject
А пожелаете, так и на рыбалку...ночью...
no subject
no subject
.
no subject
- хвостатая балахня какая-то. Неуловимая прелесть! :)
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
обожаю тебя читать, Жолтый..
а может на рыбалку?:)
no subject
no subject
Пауза...
Бурные и продолжительные аплодисменты!
no subject
no subject
no subject
no subject
а текст очень клевый!
no subject
подискутирую немножечко
no subject
no subject
no subject
обожаю
no subject
ВАМ ТУТ
Просто даже не могу придумать, какой ещё комплимент выдать.
Поэтому я решил "что мы, мужчины, тоже должны...", что буду просто точечку такую ставить вместо дифирамбов.
.
И всё...
То есть Вы просто знайте, что, мол, всё в порядке, талант - он на месте. И мы его продукт всячечки одобряем.
И ещё спасибо Вам...
Re: ВАМ ТУТ
Офф: стоит ли город Питер ноне, сладок ли кус недоедаете?
НИЧЕГО НЕЛЬЗЯ ГАРАНТИРОВАТЬ
А я как раз сейчас пихаю десницею сладкий кус в коралловые уста, а шуицею отмахиваю текст...
Всё под контролем
no subject
no subject