[syndicated profile] berezin_feed
СТРАШНАЯ МЕСТЬ КАРЛСОНА


Шумел, гремел город Москва, со всех сторон тянулись к нему дороги, каждое утро всасывал он в себя вереницы автомобилей и зелёные змеи электрических поездов – это ехали на работу тыщи людей. Ехали к центру этого страшного города и студенты – из тех, что разжились жильём подальше и подешевле.
А как только ударял довольно звонкий колокол в церкви Св. Татьяны, то уже спешили толпами на занятие, зажав тетради под мышкой, самые отъявленные из студентов – философы. Боялся философов даже старик-азербайджанец, продававший орехи у входа, потому что философы всегда любили брать только на пробу и притом целою горстью – причём без разницы, были ли это любители Сократа и Платона, почитали ли они Сартра и Камю или отдавали долг Бодрийяру с Дерридой. Однажды три приятеля-философа решили поживиться чем-нибудь на халяву. Одного так и прозвали – Халява, другого – Зенон (за то, что тот никак не мог сдать античную философию), а третьего – Малыш (за небольшой рост).
Малыш был нрава меланхолического и на лекциях больше глядел в окно, чем на доску. Халява, наоборот, был весел и постоянно плясал по кабакам, Зенон же учился искренне и прилежно, хоть и был туповат.
Однако ж чувство голода победило, и они отправились по гостям. Эти приглашения в гости были чрезвычайно важны для друзей – Зенон получал приглашения четыре раза и каждый раз приводил с собой своих друзей. Халява был зван восемь раз. Этот человек, как можно было уже заметить, производил мало шума в поисках еды, но много делал.
Что же касается Малыша, у которого совсем ещё не было знакомых в столице, то ему удалось только однажды позавтракать у одного батюшки, что происходил из родных мест Малыша, и быть званым к своему армейскому сослуживцу. Он привел свою компанию к священнику, у которого они подчистую уничтожили весь его двухмесячный запас, и к боевому другу, который проявил неслыханную щедрость. Но, как говорил Халява, сколько ни съел, всё равно поел только раз.

Малыш был смущён тем, что добыл только полтора обеда – завтрак у святого отца мог сойти разве что за полуобед – в благодарность за пиршества, предоставленные Халявой и Зеноном. Он считал, что становится обузой для остальных, в своем юношеском простодушии забывая, что и они не сеют, да и не жнут. Его озабоченный ум деятельно работал, и молодой философ пришел к заключению, что союз трёх молодых, смелых, предприимчивых и решительных людей должен был ставить себе иную цель, кроме прогулок в полупьяном виде, фехтования табуретками в кабаках и прочих более или менее остроумных проделок.
И в самом деле, трое таких людей, как они, трое людей, готовых друг для друга пожертвовать всем – от портмоне до жизни, – всегда поддерживающих друг друга и никогда не отступающих, выполняющих вместе или порознь любое решение, принятое совместно. Шесть кулаков, угрожающие вместе или порознь любому врагу, неизбежно должны были, открыто или тайно, прямым или окольным путем, хитростью или силой, пробить себе дорогу к намеченной цели, как бы отдалена она ни была или как бы крепко ни была она защищена. Удивляло Малыша только то, что друзья его не додумались до этого.
Но тут оказалось, что их уже пригласили в один частный дом: они объели его и двинулись дальше. В следующем доме кормили бутербродами величиной с напёрсток, и они двинулись на чей-то праздник. Однако ж они, кажется, перепутали адрес, потому что вместо разбитной донской казачки, снимавшей полторы комнаты на столичной окраине, им отворила какая-то старуха. Но было поздно: на улице завывал ветер, холод пробирался за пазуху, а в этом доме явно принимали.
На столе стояли грязные тарелки, несколько неизвестных спали по углам. Один даже заснул в оранжевой форме дворника, прижав к груди скребок для снега.
– А что, бабуся, – сказал Халява, идя за старухой, – если бы так, как говорят... ей-богу, в животе как будто кто колесами стал ездить. С самого утра вот хоть бы щепка была во рту.
– Вишь, чего захотел! – сказала старуха. – Нет у меня, нет ничего такого. Ступайте, ступайте! И будьте довольны тем, что дают вам! Вот черт принес на поминки каких нежных!
Малыш пришёл в совершенное уныние от таких слов, но вдруг нос его почувствовал запах сушёной рыбы. Он глянул на шаровары друга Халявы, шедшего с ним рядом, и увидел, что из кармана его торчал преогромный рыбий хвост: Халява уже успел подтибрить со стола целого карася. И так как он это производил не из какой-нибудь корысти, но единственно по привычке и, позабывши совершенно о своём карасе, уже разглядывал, что бы такое стянуть другое, не имея намерения пропустить даже проколотой шины, – то Малыш запустил руку в его карман, как в свой собственный, и вытащил карася.
Но до карася сразу дело не дошло, и спать друзьям не вышло с первого разу. Разложившись в чулане, они долго ворочались, а Малыш тихонько щипал карася, но вот, наконец, Халява прислушался:
– Слышите ли, хлопцы, крики? Кто-то зовет нас на помощь!
– Мы слышим крики, и кажется, с той стороны, – разом отвечали друзья, указывая на коридор.
Но все стихло. Они приоткрыли дверь, и вдруг недвижно уставили очи. Страх и холод прорезался в молодые жилы.
Дверь вдали заскрипела, и тихо вышел из неё высохший, будто мертвец, человек – борода до пояса, на пальцах когти длинные, еще длиннее самих пальцев. Тихо поднял он руки вверх. Лицо всё задрожало у него и покривилось. Страшную муку, видно, терпел он. «Душно мне! Душно! Пить!» – простонал он диким, нечеловечьим голосом. Голос его, будто нож, царапал сердце, и мертвец вдруг скрылся на кухне.
Заскрипела тут другая дверь, и опять вышел человек, ещё страшнее, ещё выше прежнего: весь зарос, борода по колено и еще длиннее костяные когти. Еще диче закричал он: «Душно мне! Душно мне! Пить! Пить!» – и ушел на кухню. Где-то, невидимая, скрипнула третья дверь, и третий гость показался в коридоре. Казалось, одни только кости шествовали над полом. Борода его была по самые пяты; пальцы с длинными когтями вонзились в паркет. Страшно протянул он руки вверх, как будто хотел достать люстру, и закричал так, как будто кто-нибудь стал пилить его желтые кости...
Всё вдруг пропало, как будто не бывало; однако ж долго курили друзья в чужом чулане. Даже карась был позабыт.
– Не пугайся, Малыш! – произнёс Халява.
– Гляди: ничего нет! – говорил он, указывая по сторонам. – Это проклятая старуха подпоила гостей палёной водкой, чтобы никто не добрался до нечистых её денег.
Молодость взяла своё, и они уснули.
Но всё же посреди ночи Малыш проснулся. Проснулся он оттого, что в комнату вошла старуха. Одета она была в чёрные чулки и подобие удивительной сбруи, покрывавшей всё её тело.
– Прочь, прочь, старая! – крикнул Малыш и удивился тому, что его друзья не проснулись от такого крика. Старуха меж тем, маша хлыстом, молча ловила его в тесном пространстве чулана. Философ кинулся в коридор, но тут старуха вскочила на него сзади, и он увидел, что в руках её, окромя плётки, находится огромный и вполне натуралистичный страпон.
– Прочь, прочь! – повторял Малыш, а сам начал твердить молитвы и заклинания. Это помогло – вот он уже освободился и сам оседлал старуху. Бешеная скачка продолжалась долго, месячный серп светлел на небе. Робкое полночное сияние, как сквозное покрывало, ложилось легко и дымилось на земле. Леса, луга, небо, долины – всё, казалось, будто спало с открытыми глазами. Ветер хоть бы раз вспорхнул где-нибудь. В ночной свежести было что-то влажно-тёплое. Тени от дерев и кустов, как кометы, острыми клинами падали через окно в пыльные комнаты нехорошей квартиры.
Такая была ночь, когда Малыш скакал странным всадником. Он чувствовал какое-то томительное, неприятное и вместе сладкое чувство, подступавшее к его сердцу. Видит ли он это или не видит? Наяву ли это или снится? И невольно мелькнула в голове мысль: точно ли это старуха?
«Ох, не могу больше!» – произнесла она в изнеможении и упала на пол.
Перед ним лежала красавица, с растрепанными пергидрольными волосами, с длинными, как стрелы, ресницами. Бесчувственно отбросила она в обе стороны белые нагие руки и стонала, возведя кверху очи, полные слёз.
Затрепетал, как древесный лист, Малыш. Жалость и какое-то странное волнение, робость, неведомые ему самому, овладели им; он пустился бежать к друзьям – они пробудились уже. Вместе покинули они странный кров, шагнув прямо в зимнюю утреннюю темноту.

Между тем распространились везде слухи, что дочь одного из богатейших людей города, господина фон Бока, правой руки градоначальника, человека, чьё состояние было составлено внутренностью российской земли, – возвратилась в один день с прогулки вся избитая, едва имевшая силы добресть до отцовского дома, и находится при смерти.
Всё это философ прочитал в газете, которой потчевал пассажиров разносчик печатной продукции – человек с виду слепой, но отменно считавший деньги. Однако ж не знал он, что после лекций к нему самому подойдёт неприметный человек специального назначения и спросит, знаком ли он с эльфийскими обрядами кривого толка, свойственными толкиенистам.
Эти обряды, что несут гибель кошкам и зажигают советскую звезду огнём на полу, были знакомы Малышу – он только что прочёл Кроули и превозмог в учении суть всех религиозных перевёртышей, среди которых были и толкиенисты.
Он кивнул, и вдруг оказалось, что дочь торговца чем-то жидким, твёрдым и газообразным перед смертным часом изъявила желание, чтобы Великую Книгу Толкиенистов в продолжение трех дней после смерти читал над ней именно Малыш.

Студент вздрогнул от какого-то безотчетного чувства, которого он сам не мог растолковать себе. Темное предчувствие говорило, что ждет его что-то недоброе. Сам не зная почему, объявил он напрямик, что не поедет. Но специальный неприметный человек посмотрел на него так, что стало ясно, что это то предложение, от которого нельзя отказаться.
Он вышел за ограду и увидел машину, которую можно было бы принять сначала за хлебный овин на колесах. В самом деле, она была так же огромна, как печь, в которой немцы регулировали национальный состав Европы. И, действительно, это был немецкий лимузин.
«Что ж делать? Чему быть, тому не миновать!» – подумал про себя философ и произнес громко:
– А тачка знатная! Тут бы только нанять музыкантов, то и танцевать внутри можно…
Но ему не ответили. Малышу чрезвычайно хотелось узнать обстоятельнее: кто таков был этот магнат, каков его нрав, что слышно о его дочке, которая таким необыкновенным образом возвратилась домой и находилась при смерти и которой история связалась теперь с его собственною, как и что у них делается в доме? Но всё было напрасно.
Спутники его включили радио, поющее песни, по недоразумению называющиеся шансоном, и слёзы сентиментальности потекли у них по щекам. Увидя, как они расчувствовались, Малыш решился воспользоваться этим и улизнуть. Он сначала обратился к седовласому человеку, грустившему об погибших по воле автора песни отце и матери какого-то разбойника:
– Что ж ты, дядько, расплакался, – сказал он, – я сам сирота! Отпустите меня, ребята, на волю! На что я вам!
– Пустить тебя на волю? – отозвался спутник. – Да в уме ли ты?
И более Малыш ничего не спрашивал.
Медленно перед его глазами проплыли знакомые подмосковные места, сменились незнакомыми, дороги расползлись, как раки, машина свернула в лес, и вот перед ним уже был огромный дом, прямо внутрь которого, миновав парк, въехала машина.
Малыш, приведённый под строгие очи господина фон Бока, заикнулся было о том, что служить по кривому обряду не приучен, и тут лучше было бы позвать какого сатаниста или прочего толкиенистского изувера христианской линии, но в ответ услышал:
– Уж как ты себе хочешь, только я все, что завещала мне моя голубка, исполню, ничего не пожалея. И когда ты с сего дня три ночи совершишь как следует над нею молитвы, то я награжу тебя; а не то – и самому чёрту не советую рассердить меня.
Последние слова произнесены были фон Боком так крепко, что философ вполне понял их скрытое значение.
Они вышли в залу. Фон Бок затворил дверь, и Малыш остановился на минуту в сенях высморкаться. С каким-то безотчетным страхом переступил он через порог.
В углу, под каким-то гигантским постером, на высоком столе, на одеяле из синего бархата, убранном золотою бахромою и кистями, лежало тело умершей. Толстые восковые свечи, увитые калиною, стояли в ногах и в головах, изливая свой мутный, терявшийся в дневном сиянии свет.
«Три ночи как-нибудь отработаю, – подумал Малыш, – зато денег-то…»
Медленно поворотил он голову, чтобы взглянуть на умершую фрекен Бок, и...
Трепет пробежал по его жилам: как живая пред ним лежала красавица. Чело, прекрасное, нежное, как снег, как серебро, казалось, мыслило… Вдруг что-то страшно знакомое показалось в лице её.
Это была та самая ведьма, которую убил он в странноприимном доме на окраине.
На полу меж тем начертили звезду, положили умершую в центр, а вокруг и повсеместно зажгли новые шведские свечи в баночках.
Малыш встал к столику и, когда все вышли, принялся читать вслух толстую книгу, повествующую о странствиях мохноногих бесов, и листы мелькали один за другим. Вдруг... среди тишины... мертвая фрекен Бок привстала в гробу, спустила ноги и прошлась по комнате. Она, казалось, не видела, где находится философ, и пыталась поймать его руками, как тогда, в чулане.
Однако ж прокричал петух, и, почесавшись, эльфийская принцесса вернулась в гроб, а Малыш, дрожа, закончил чтение.
Он проспал до обеда, а потом вытащил свою любимую трубку и пошёл в столовую для прислуги. Там он курил, лёжа на диване, и даже получил скалкой по спине, когда хотел проверить, исправна ли ткань шерстяной юбки у одной украинской молодки, жившей в доме олигарха фон Бока без паспорта и регистрации.
После он принялся пить с охранником, свободным от смены. Охранник выпил много и забормотал Малышу в ухо, что и не диво, что ему многое не виделось, поскольку не знаешь и десятой доли того, что знает душа. «Знаешь ли, – говорил он, – что хозяйка наша была антихрист? А антихрист имеет власть вызывать душу каждого человека; а душа гуляет по своей воле, когда заснет он, и летает вместе с архангелами около Божией светлицы».
Пришёл и другой охранник и рассказал поучительную историю, что шофёр фон Бока потерял голову от его дочери, да возил её на себе весь день, а потом иссохся, как щетка, да и сгорел в золу. Ему тут же возразили, что не сам он сгорел, а облили его бензином и сожгли в лесополосе охранники олигарха, и уж кто-кто, а он об этом-то должен знать.
Одна из поварих поведала печальную повесть о своих престарелых родителях, к которым с того света являлась кошечка, сообщая точные даты смерти и отца её, и матери...
Малышу стали скучны этакие басни и побасёнки, он поспал ещё и проснулся, только когда его начали трясти за плечо. Нужно было снова идти читать книгу над гробом молодой фрекен Бок, так не вовремя почившей.

На вторую ночь Малыш начертил вокруг пюпитра Мелком Судьбы кривоватый эллипс и надписал несколько слов из записной книжки вроде «Эргладор-Гладриэль», а потом спокойно, хоть и скороговоркой, не поднимая глаз, продолжал читать Великую Книгу. Бесовские герои уж давно плыли по горной реке, а меч и туника лежали на песке (тут Малыш опять поднял глаза и увидел, что труп в эльфийских одеждах из нейлона стоит перед ним на роковой черте). Уж вперила беспокойница в него мёртвые, позеленевшие глаза с потёками готической туши и страшно стучала зубами.
Фрекен Бок заметно сдала за сутки, и Малыш увидел, что мёртвая девушка не там ловила его, где он стоял, а совсем в ином месте. Видать, она не могла видеть Малыша – и тогда она начала глухо ворчать и, ворочая мёртвыми губами, стала произносить гадкие слова. Хрипели и скрежетали они, как миргородская пилорама, и на всякий философский «Эргладор» находился у неё «Расвумчор», а на всякую «Гладриэль» обнаруживался «Миэль».
Ветер пошёл от этих слов, бились странные существа крыльями в пластиковые окна, царапал кто-то по железу подоконника, но тут вновь закричал петух, и всё стихло.
Пришедши снова в столовую, он высосал добрую бутылку вискаря и на все вопросы отвечал только:
– Много на свете всякой дряни случается. Шит, как известно, хепенд. А страхи такие случаются – ну… – при этом Малыш только махал рукою.
В этот момент проходила вчерашняя девка – и вдруг вскричала, глядя на Малыша:
– Ай-ай-ай! Да что это с тобою? Ты ведь поседел совсем!
– Да она правду говорит! – сказал охранник, всматриваясь в Малыша пристально.
Ужаснулся философ и понял, что Кроули с Фрэзером – это одно, а вот своя жизнь дороже. Пошёл он к господину фон Боку и стал проситься на волю, но так посмотрел фон Бок на студента, что, будто галушкой, поперхнулся Малыш своими словами.
День уже погрузился в тёмный чулан, и страшная работа в третий раз ждала Малыша.
Он тайком перекрестился и почувствовал будто, что христианской веры в нём прибавилось. Но делать нечего – принялся он читать бесовскую английскую книгу.
Свечи трепетали, струили свои аптекарские ароматы, и, казалось, самые пальцы Малыша уже пахнут ладаном. До поры до времени в ресницах молодой фрекен Бок спала печаль, но Малыш чувствовал, что это спокойствие временное.
Но вот с треском лопнула железная крышка гроба, и поднялся мертвец. Еще страшнее был он, чем в первый раз. Зубы его страшно ударялись ряд о ряд, в судорогах задергались его губы, и, дико взвизгивая, понеслись заклинания. Вихорь поднялся по комнате, упал портрет Профессора со стены, полетели сверху вниз разбитые стекла окошек.
И снова мёртвая девушка забормотала свои заклинания, и верно – вызвала множество страшных существ. Впрочем, первым явился сам господин фон Бок. Был он призрачен, просвечивали сквозь него детали меблировки.
– Покайся, отец! – грозила ему дочь. – Не страшно ли, что после каждого убийства твоего мертвецы поднимаются из могил?
– Ты опять за старое! – грозно прервала её душа олигарха. – Я поставлю на своем, я заставлю сделать, что мне хочется.
– О, ты чудовище, а не отец мой! – простонала фрекен Бок. – Нет, не будет по-твоему! Правда, ты взял нечистыми чарами твоими мирскую власть; но один только Японский Бог помог бы тебе удержать народное богатство в руках. Отец, близок Верховный суд! Если б ты и не отец мой был, и тогда бы не заставил меня изменить моей эльфийской вере. Если б и была моя вера дурна, и тогда бы не изменила ему, потому что Профессор не любит клятвопреступных и неверных душ.
Махнула мёртвая девушка рукой, и упал отец её на колени, схватился за горло и повалился на бок. Долго боролся он с невидимой удавкой, силясь сорвать её с шеи. Наконец было сорвал – взмахнул рукой, но захрипел и вытянулся – и совершилось страшное дело: безумная дочь убила отца своего.
Холодный пот заструился по спине Малыша, но не прервал он чтения. Гулко звучали его слова во всём, казалось, пустом доме, но слова беспокойницы были ещё пронзительнее. Невольно вслушиваясь в них, он понял, что придёт Летучий Гном, повелитель всех гномов, Летучий Эльф, повелитель всех эльфов, Летучий Орк, повелитель всех орков, и, указав путь, отомстит за поругание волшебных народов и все унижения их земных пророков.

И правда, двери сорвались с петель, и несметная сила чудовищ влетела в залу. Выступили из стен вонючие орки, влетели сквозь запертые окна эльфы, полезли сквозь ламинатный пол гномы. Страшный шум от крыл и от царапанья когтей наполнил воздух. Всё летало и носилось, ища повсюду философа.
У Малыша вышел из головы последний остаток хмеля. Он только крестился да читал, как попало молитвы, забыв о Священной Книге Толкиенистов, и в то же время слышал, как нечистая сила металась вокруг его, чуть не зацепляя его концами крыл и отвратительных хвостов. Не имел духу разглядеть он их; видел только, как во всю стену стояло какое-то огромное чудовище в своих перепутанных волосах, как в лесу; сквозь сеть волос глядели страшно два глаза, подняв немного вверх брови. Над ним держалось в воздухе что-то в виде огромного пузыря, с тысячью протянутых из середины клещей и скорпионьих жал. Черная земля висела на них клоками. Все, казалось, глядели на него, искали и всё же не могли увидеть его, окруженного таинственным кругом.

– Приведите Карлсона! Ступайте за Карлсоном! – раздались слова мертвеца.
И вдруг настала тишина в доме; послышалось вдали волчье завыванье, и скоро раздались тяжелые шаги; взглянув искоса, увидел он, что ведут какого-то приземистого, дюжего, косолапого человека. Весь был он в черной земле, как перемазавшийся в варенье ребёнок. Как жилистые, крепкие корни, выдавались его засыпанные землею ноги и руки. Тяжело ступал он, поминутно оступаясь. Длинные веки опущены были до самой земли. С ужасом заметил Малыш, что на спине его был железный антикрест-пропеллер.
Был у Малыша такой приятель, байкер Дракула. Он с помощью всего двух аэрозольных баллончиков как-то намалевал на заборе картину. На стене сбоку, как войдешь в университет, изобразил Дракула толкиениста с мечом, такого гадкого, что все плевали, когда проходили мимо; а приезжие девки, тыкая в него пальцем, говорили: «Ой бачь, яка кака намалевана!» – и, удерживая слезёнки, вспоминали свою нелёгкую ночную работу. Но и тот толкиенист был человечнее появившегося посреди комнаты Карлсона.
Малыш слыхал, что и доныне где-то под Казанью сходятся эльфы и орки и каждый год поедом едят друг друга, а странный рыцарь по прозванию Карлсон смотрит на них, дерущихся в бездонном провале, на то, как грызут мертвецы мертвеца, на то, как лежащий под землею мертвец растёт, гложет в страшных муках свои кости и страшно трясёт всю землю...
Но впервые увидел он самого Карлсона.
Меж тем Карлсона привели под руки и прямо поставили к тому месту, где стоял Малыш.
– Раскрутите мне пропеллер: не вижу! – сказал подземным голосом Карлсон – и всё сонмище кинулось дёргать страшный железный винт. Мотор чихнул, обдал всех неземным бензиновым запахом и со скрежетом завёлся. Карлсон поднялся вверх и теперь парил под потолком, озираясь.
«Не гляди!» – шепнул какой-то внутренний голос Малышу. Не вытерпел он и глянул вверх.
– Вот он! – закричал Карлсон и уставил на него железный палец. И все, сколько ни было, кинулись на Малыша. Без чувств грянулся он на землю.
Раздался петуший крик. Это был уже второй крик; первый прослышали гномы. Теперь испуганные эльфы бросились, кто как попало, в окна и двери, чтобы поскорее вылететь, но не тут-то было: так и остались они там, застрявшими в дверях и окнах. Так навеки и остался огромный дом олигарха с завязнувшими в окнах окаменевшими чудовищами, оброс он лесом, корнями, бурьяном, диким терновником; и никто не найдет теперь к нему дороги.
Говорят, правда, что философ по прозванию Малыш спасся…

– И доложу я вам, что тот философ был я, дорогие граждане пассажиры, извините, что к вам обращаюсь, но, рассказав свою горькую участь, прошу вас о денежном снисхождении… – Певец, стоя в проходе между лавками, поклонился так, что чорные очки его чуть не слетели с носа.
Уже давно слепец кончил свою песню; уже снова стал перебирать струны в соседнем вагоне, где принялся петь что-то смешное... но старые и малые пассажиры электрички всё ещё не думали очнуться и долго качались на своих сиденьях, потупив головы, раздумывая о страшном, в старину случившемся деле.



И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.



Извините, если кого обидел

коррекция

Sep. 23rd, 2017 11:53 pm
lxe: (Disruptor)
[personal profile] lxe
"город (край, штат) напуганных идиотов"
[syndicated profile] berezin_feed
ОПЯТЬ ОБ НЕЗНАЙКУ

антиподы

Моральное негодование есть коварнейший способ мести.
Остерегайтесь морально негодующих людей:
им присуще жало трусливой, скрытой даже от них самих злобы.
Фридрих Ницше



Знайка и Незнайка — братья-антиподы. Это Каин и Авель, это два брата Бабичевы.
Незнайка — настоящий трикстер, в отличие от аккуратного тирана Знайки.
Нормальный читатель проникается ненавистью к Знайке. И правда, он первый прыгает из корзины воздушного шара. А я, тёртый калач, учил наизусть «Памятку лётному экипажу по действиям после вынужденного приземления в безлюдной местности или приводнения».
И я-то помнил, что «Так как командир обычно покидает самолёт последним, то остальные члены экипажа после приземления должны следовать по курсу самолёта» . Командир и капитан должны покидать борт терпящего бедствия корабля последними, и этот закон я знал даже не из памятки, а с детства. Я с детства знал это правило, которое выполняли даже неудачники и мерзавцы, а вот Знайка был не таков.
Знайка прыгнул первым.
Это потом про Знайку будет написано так: «Сложив на груди руки и устремив дерзкий свой взор в мировое пространство, он стоял у открытого окна и мечтал. Ракета маячила перед ним, поблескивая стальными боками, словно купалась в золотых лучах восходящего солнца. Свежий утренний ветерок дул прямо в лицо, отчего у Знайки возникало ощущение силы и бодрости. Ему казалось, что всё его тело делалось легким и гибким, а на спине появлялись крылья. В такие минуты Знайке хотелось запеть, закричать, сделать какое-нибудь великое научное открытие или подскочить кверху и лететь на Луну» .
Вождь, одно слово.
Знайка вечно в костюме.
Но история маленького человека — это история превращений. Цепочка художественных опытов Незнайки на самом деле — приготовление к главному превращению. Сперва он пытается превратиться в Гуслю, затем в Тюбика и, наконец, в Цветика. Он музыкант, художник и поэт, но Незнайка всегда в итоге превращается в Знайку. Это трагическое превращение в полной мере случается в тот момент, когда космическая ракета отрывается от Земли и начинает движение к Луне.



выбор пути


И дышат почва и судьба.
Борис Пастернак


Путешествия Незнайки — это путешествия лилипута.
Незнайка — это советский Гулливер ростом не выше травы, тише воды в Огуречной реке.
Три раза он пускается в странствие и видит разные страны. Он летит в плетёной корзине, бьётся горохом о стенки внутри космического корабля, пылит по дороге между социальными формациями — куда бы он ни попал, ничто не будет огромнее его прежнего мира.
Это лилипут, превратившийся в Гулливера, и пустившийся в странствие не ради выгоды, а ради любопытства.
Главное, что живёт внутри гулливера-коротышки, это любовь к Родине.
Всякий коротышка любит свою Родину, какой бы касторки не прописывали её доктора, и как бы не кормили мороженым в чужих городах. Он возвращается всегда, даже если его заставят вечно пилить подосиновики двуручной пилой. Даже бессмысленный обжора Пончик, тот самый успешный Санчо Панса лунного путешествия — чувствует, как при отъезде деревенеет язык, а голова становится похожа на пустое ведро. Пончик вспоминает слова песни, что слышал когда-то: «Прощай, любимая береза! Прощай, дорогая сосна!» и от этих слов ему становится как-то обидно и грустно до слёз.
— Прощай, любимая берёза! Вот тебе и весь сказ! — вот что бормочет Пончик, улетая на Луну.
Что уж говорить о Незнайке, который готовится умереть без берёз ростом с гору и сосен, теряющихся в небесах.
Настоящие истории всегда развиваются таким образом — сначала они забавны, как пускающие пузыри младенцы, а потом приходит время умирать.
Вот Незнайку выносят по трапу космической ракеты, ставя на античную сцену, и его дыхание перехватывает, когда он видит небо с белыми облаками и солнце в вышине: «Свежий воздух опьянил его. Все поплыло у него перед глазами: и зеленый луг с пестревшими среди изумрудной травы желтенькими одуванчиками, беленькими ромашками и синими колокольчиками, и деревья с трепещущими на ветру листочками, и синевшая вдали серебристая гладь реки.
Увидев, что Винтик и Шпунтик уже ступили на землю. Незнайка страшно заволновался.
— И меня поставьте! — закричал он. — Поставьте меня на землю!
Винтик и Шпунтик осторожно опустили Незнайку ногами на землю.
— А теперь ведите меня! Ведите! — кричал Незнайка.
Винтик и Шпунтик потихоньку повели его, бережно поддерживая под руки.
— А теперь пустите меня! Пустите! Я сам!
Видя, что Винтик и Шпунтик боятся отпустить его. Незнайка принялся вырываться из рук и даже пытался ударить Шпунтика. Винтик и Шпунтик отпустили его. Незнайка сделал несколько неуверенных шагов, но тут же рухнул на колени и, упав лицом вниз, принялся целовать землю. Шляпа слетела с его головы. Из глаз покатились слезы. И он прошептал:
— Земля моя, матушка! Никогда не забуду тебя!
Красное солнышко ласково пригревало его своими лучами, свежий ветерок шевелил его волосы, словно гладил его по головке. И Незнайке казалось, будто какое-то огромное-преогромное чувство переполняет его грудь. Он не знал, как называется это чувство, но знал, что оно хорошее и что лучше его на свете нет. Он прижимался грудью к земле, словно к родному, близкому существу, и чувствовал, как силы снова возвращаются к нему и болезнь его пропадает сама собой.
Наконец он выплакал все слезы, которые у него были, и встал с земли. И весело засмеялся, увидев друзей-коротышек, которые радостно приветствовали родную Землю» .
Героя хорошо покинуть в тот момент, когда он стоит, будто поражённый громом, погружённый сердцем в бурю ощущений, то есть — в какую-нибудь важную для него минуту.
Поскольку мы долго бродили вместе с Незнайкой по разным мирам, время поздравить друг друга с берегом — тем, на который сходит бледный от качки хоббит, спрыгивает угрюмый Гулливер, разочаровавшийся в йеху, выводит за руку своего календарного друга Робинзон Крузое.
На этом берегу прекрасный старый мир, медленное течение Огуречной реки, звук пилы — чу, это коротышки пилят подберёзовики на зиму, это дрожит коммунизм в голосе того самого милиционера-коротышки, что сам запер себя в камере, чтобы наказать за жестокость. И вот Незнайка целует землю точь-в-точь как репатриант.
Знайка бежит, а Незнайка лежит.
Там светятся через лужайку два окна, кто-то расчёсывает волосы, движутся тени одуванчиков над домом, лужа продолговата и позволяет коротышке неделю вспоминать о летнем дожде, ночь после странствия предназначена для того, чтобы бражничать.


(Сноски и комментарии, разумеется, слетели) Дальше вот здесь - http://www.nm1925.ru/…/Conte…/Publication6_6698/Default.aspx


Извините, если кого обидел
lxe: (280)
[personal profile] lxe
- валяться или кататься? (Я знаю, что работать, но сначала или первое, или второе.)
[syndicated profile] berezin_feed
СНОВА ПРО ЛИЛИПУТА

оборотная сторона луны


Познакомился я там с несколькими профессорами.
Один из них все время ходил за мной по пятам и разъяснял,
что прародина цыган была в Крконошах, а другой доказывал,
что внутри земного шара имеется другой шар, значительно больше наружного.
Ярослав Гашек, «Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны».


«Незнайка на Луне» рождался в 1964-1965.
Тогда с образом Луны происходила особая трансформация: после полёта Гагарина всему человечеству, которое о нём слышало, было понятно, что следующая цель космической гонки — Луна. Поэтому история с коротышками и их несколькими ракетами разворачивалась на фоне следующих событий:
25 мая 1961 года президент Кеннеди обратился к Конгрессу с посланием «О неотложных национальных потребностях», давая отмашку новому этапу космической гонки. И через восемь лет, 20 июля 1969 года спускаемый модуль «Аполло-11» сел на Луну. (Это чуть было не произошло раньше, скажем, в 1965, но сначала американцы задержались с носителем, а потом несколько раз перестраховались, проверяя технику).
А 3 августа 1964, принимается Постановление в ЦК КПСС и Совете Министров № 655-268 «О работах по исследованию Луны и космического пространства» с идеей о высадке советских космонавтов на Луне в 1967-1968 годах, к 50-летию Октября. 15 декабря 1965 года оно было утверждено и стало основной лунной программой СССР. Через десять лет, в мае 1974-го работы над лунным носителем прекращаются, и советская лунная программа заканчивается.
Самое удивительное, что Носов как бы заранее сдаёт Луну капитализму, и советским космонавтам приходится её наново колонизировать.
Одним словом, советский писатель Николай Носов применяет к Луне теорию полой Земли. Полая Земля уже присутствовала в хорошо известных современникам Носова книгах (таких, как «Путешествие к центру Земли (1864) Жюля Верна или «Плутония» (1915) Владимира Обручева)
Оборотная сторона Луны — это внутренняя сторона, вывернутся наизнанку жизнь.
Но немецкий след, популярность теории Полой Земли в Нацистской Германии даёт простор для конспирологических трактовок .
Лунные коротышки живут в особом мире.
Они знакомы со смертью — во всяком случае, несколько эпизодических героев-полицейских гибнут во время погони.
Удивительная история книги «Незнайка на Луне заключается в том, что именно из неё многие будущие воротилы бизнеса получили представление об экономике и узнали слова «акция» и «биржа».

Но ещё он рассказал обо всём, что будет в нашей жизни.
Он рассказал нам, как мы будем жить, когда попадём на Луну. В подробностях, иногда мрачных, а иногда весёлых. Вот, например, история про одну газету: «...доход, который получался от продажи газет, целиком поступал в распоряжение Спрутса. Нужно, однако, сказать, что доход этот был не так уж велик и частенько не превышал расходов. Но господин Спрутс и не гнался здесь за большими барышами. Газета нужна была ему не для прибыли, а для того, чтобы беспрепятственно рекламировать свои товары. Осуществлялась эта реклама с большой хитростью. А именно: в газете часто печатались так называемые художественные рассказы, причем если герои рассказа садились пить чай, то автор обязательно упоминал, что чай пили с сахаром, который производился на спрутсовских сахарных заводах. Хозяйка, разливая чай, обязательно говорила, что сахар она всегда покупает спрутсовский, потому что он очень сладкий и очень питательный. Если автор рассказа описывал внешность героя, то всегда, как бы невзначай, упоминал, что пиджак его был куплен лет десять — пятнадцать назад, но выглядел как новенький, потому что был сшит из ткани, выпущенной Спрутсовской мануфактурой. Все положительные герои, то есть все хорошие, богатые, состоятельные или так называемые респектабельные коротышки, в этих рассказах обязательно покупали ткани, выпущенные Спрутсовской фабрикой, и пили чай со спрутсовским сахаром. В этом и заключался секрет их преуспевания. Ткани носились долго, а сахару, ввиду будто бы его необычайной сладости, требовалось немного, что способствовало сбережению денег и накоплению богатств. А все скверные коротышки в этих рассказах покупали ткани каких-нибудь других фабрик и пили чай с другим сахаром, отчего их преследовали неудачи, они постоянно болели и никак не могли выбиться из нищеты». «Как только Крабс очутился за дверью, господин Гризль взял свою авторучку, положил перед собой чистый листок бумаги и, склонив голову, принялся быстро писать. Буквы у него получались какие-то толстенькие и вместе с тем остроносенькие, с длинными, свешивающимися вниз хвостами. При взгляде со стороны казалось, что он не писал вовсе, а аккуратно рассаживал на полочках жирных хвостатых крыс» .
Это, кстати, почти интонация Олеши.

Конечно, автор мог предполагать, что первые сведения об акционерных обществах и фондовой бирже я и мои друзья получим от него, но вряд ли он думал, что эти знания станут для некоторых из нас первыми кирпичами в фунедаменте благосостояния. Ну, а остальных – несколько подготовят к ввалившимся в дом переменам.
Впрочем, и ерничающий Лео Таксиль не мог предположить, что в условиях советского дефицита Ветхого и Нового заветов его «Забавную Библию» будут использовать как источник познания библейских сюжетов).
Среди рассказывающих о капиталистическом устройстве была ещё книга «Тим Талер или Проданный смех» Джеймса Крюса (её перевод вышел в 1966 году), где это тоже обсуждалось, но её популярность была несравнима с «Незнайкой». Да и у немца Крюса маленького героя искушала не реальность, а господин в клетчатом, барон Чезаре Трёч. Не надо было большой сообразительности, чтобы прочитать эту фамилию наоборот (В оригинале она выглядит как «Lefuet»).
Сам Крюс был, кстати, примечательным персонажем. Он родился на острове Гельголанд и был отчаянным гомосексуалистом. При этом он был сперва убеждённым нацистом и в конце войны пошёл в люфтваффе. Послен войны он окончил педагогическое училище, но стал заниматься литературным трудом, а с 1950 года писать для детей. В 1966 году он куприл себе дом на тенерифе и благополучно прожил там со своим любовником до смерти, которая воспоследовала в 1997-м.
(Сноски и комментарии, разумеется, слетели) Дальше вот здесь - http://www.nm1925.ru/…/Conte…/Publication6_6698/Default.aspx

Извините, если кого обидел
lxe: (Iron Sky)
[personal profile] lxe
Аризонским ID стоит обзавестись хотя бы для того, чтобы послать на ер Маккейна.

(Правда, для этого нужно, чтобы у меня уже был voter ID, а он еще баллотировался.
Старуха имеет все шансы разлучить нас раньше.)

вообразилось,

Sep. 21st, 2017 10:37 pm
lxe: (Iron Sky)
[personal profile] lxe
как пожарные и милиция ищут по миру последнюю группу северокорейских студентов, чтобы объявить их правительством в эвакуации. Но не успевают, потому что те уже добежали до южнокорейского консульства.
lxe: (kawaiian islands)
[personal profile] lxe
Настоящая икона, прежде порчи, была надписана так: "Проповедник Петр исходит из земли чуждей, спиритуализировав странный аттрактор".

Вообще "спиритуализировать", то есть придать простой профанной вещи высокое духовное назначение. "За трапезой в корчме спиритуализировал ложку".
lxe: (hardware acceleration)
[personal profile] lxe
EU Paid For Report That Said Piracy Isn't Harmful -- And Tried To Hide Findings
[syndicated profile] slashdot_feed
Thursday, September 21st, 2017 10:40 pm
Posted by BeauHD

https://yro.slashdot.org/story/17/09/21/209229/eu-paid-for-report-that-said-piracy-isnt-harmful----and-tried-to-hide-findings

According to Julia Reda's blog, the only Pirate in the EU Parliament, the European Commission in 2014 paid the Dutch consulting firm Ecorys 360,000 euros (about $428,000) to research the effect piracy had on sales of copyrighted content. The final report was finished in May 2015, but was never published because the report concluded that piracy isn't harmful. The Next Web reports: The 300-page report seems to suggest that there's no evidence that supports the idea that piracy has a negative effect on sales of copyrighted content (with some exceptions for recently released blockbusters). The report states: "In general, the results do not show robust statistical evidence of displacement of sales by online copyright infringements. That does not necessarily mean that piracy has no effect but only that the statistical analysis does not prove with sufficient reliability that there is an effect. An exception is the displacement of recent top films. The results show a displacement rate of 40 per cent which means that for every ten recent top films watched illegally, four fewer films are consumed legally." On her blog, Julia Reda says that a report like this is fundamental to discussions about copyright policies -- where the general assumption is usually that piracy has a negative effect on rightsholders' revenues. She also criticizes the Commissions reluctance to publish the report and says it probably wouldn't have released it for several more years if it wasn't for the access to documents request she filed in July. As for why the Commission hadn't published the report earlier, Reda says: "all available evidence suggests that the Commission actively chose to ignore the study except for the part that suited their agenda: In an academic article published in 2016, two European Commission officials reported a link between lost sales for blockbusters and illegal downloads of those films. They failed to disclose, however, that the study this was based on also looked at music, ebooks and games, where it found no such connection. On the contrary, in the case of video games, the study found the opposite link, indicating a positive influence of illegal game downloads on legal sales. That demonstrates that the study wasn't forgotten by the Commission altogether..."
[syndicated profile] berezin_feed
ПУТЕШЕСТВИЕ ЛИЛИПУТА




Манефа. Не спрашивай, вперёд знаю. Знайка бежит, а незнайка лежит.
Александр Островский, «На всякого мудреца довольно простоты».



I


Незнайка был всегда. Он был давно и извечен.
Он был, когда меня ещё не было.
Я вырос, а он остался неизменен.
Сначала писатель Носов написал книгу со знаменитым названием и сюжетом, которого мало кто из нынешних детей знает – «Витя Малеев в школе и дома» – это было в 1951 году, а ещё через год Витя получил Сталинскую премию. Писатель Носов что-то писал и до войны, но уж с известностью Виктора Малеева это не сравнить. Затем, в 1957-м, он написал цикл рассказов «Фантазёры». Но главной книгой, вернее, троекнижием, стала история Незнайки. Незнайка изображён даже на могильном камне своего автора, а в его послужном было много разного – первый орден он получил, например, «за создание выдающегося учебного фильма «Планетарные трансмиссии в танках» и проявленный при этом трудовой героизм».
Трилогия писалась так – собственно «Приключения Незнайки» окончены в 1954, «Незнайка в Солнечном городе» – 1958, а «Незнайка на Луне» в 1964-65 годах.
Там есть Цветочный город, Земляной, Каменный и Солнечный.
История с этими городами-государствами (а, по сути, это именно полисы) интересна. Везде царит разный уклад, но при этом, по русской традиции, между населёнными пунктами - пустота.
Бурьян, жуки, кузнечики и псеглавцы.
Это жизнь до грехопадения, где нет добра и зла, а обиды понарошку.
В этом мире огромны цветы и овощи. Они используются и в утилитарных целях, подобно рецепту другого классика: «Овощи, брат, такие, которые тебе и не снились. Тыквы сдают небогатым семьям под дачи. Дачники и живут в тыкве, и питаются ею. И благодаря этому дача, чем дольше в ней живешь, тем становится просторнее. Вот, брат. Пробовали и арбузы сдавать, но в них жить сыровато» .
Коротышки живут в особом мире – без религии и правительства. В Цветочном городе ещё нет денег, в Солнечном – уже нет. Деньги есть только на Луне.
У них – что на Земле, что на её спутнике - один язык, потому что Вавилонская башня чужда и велика им.
Они живут в мире без людей.
Это настоящая вселенная – и потом не люди завоевали её, а сам этот мир завоевал людей, покорил и освоился внутри них.
А пока коротышки шастают между стеблей не опасаясь беды, как Микоян сквозь струй *.


вчитка и вычитка


«...Если бы губы Никанора Ивановича, да приставить к носу Ивана Кузьмича,
да взять сколько-нибудь развязности, какая есть у Балтазара Балтазарыча,
да, пожалуй, прибавить к этому дородности Ивана Павловича – я тотчас бы решилась...»
Николай Гоголь. «Женитьба».




Есть секретные замочные скважины, видные только убеждённому читателю.
То есть, первый тип конструкций, это «романы с ключом», названные вслед испанским и французским романам, в которых изображалась реальная дворцовая жизнь, а персонажи были списаны с очевидных прототипов. Или же, в случае неочевидности, к роману прилагался ключ – список расшифрованных псевдонимов. Точно так же, как спустя два века, экземпляр «Театрального романа» Булгакова или книги Катаева «Алмазный мой венец» сопровождал напечатанный на пишущей машинке самодельный список расшифрованных псевдонимов.
Второй тип – книги, в которых тайны появились неявным способом – автор имел вы виду что-то обыденное, или вовсе не скрывал ничего, но изменения в культуре общества сделали деталь неочевидной и требующей объяснения. Илья Кукулин делает такое замечание: «Пропагандистская изощрённость Михалкова была (и остаётся) настолько велика, что он вставлял в пьесы для детей “взрослые” политические аллюзии: так, в пьесе «Трусохвостик» (1967) репродуктор в аэропорту для зверей приглашает пройти куда-то “пекинскую утку и албанского селезня”; это, очевидно, ехидный намек на произошедший в 1961 году разрыв албанского режима Энвера Ходжи с властями СССР и взятие курса на союзнические отношения с Китаем Мао Цзэдуна. Эта шутка есть в тексте “Трусохвостика”, опубликованном в собрании сочинений , однако она изъята из более поздних редакций пьесы (в том числе и из опубликованной в Интернете»
Это намёк очевидный, но разрушенный временем почти до основания.
Третий тип – романы, в которых аллюзии вовсе вчитаны. Например, некоторые комментаторы считают, что прототипом Воланда в «Мастере и Маргарите» был авиаконструктор коммунист Роберто Бартини *, переехавший в СССР из Италии. Конструкция таких умозаключений проста – Бартини и Булгаков жили в одном городе и в одно время, в булгаковском романе есть иностранный консультант, а тут иностранный инженер, и герой романа, и авиаконструктор нелёгкой судьбы вели себя причудливо – и вот вывод. Меж тем, никаких доказательств такое сходство не даёт, «мог – не значит сделал», и никакой ценности, кроме спекулятивной, такие построения не несут.
Иногда скрытые смыслы прямо раскрываются в дневниках и письмах писателей, в воспоминаниях очевидцев. Их можно восстановить по этим высказываниям (и это почти детективная радость от изучения истории литературы), но в остальных случаях честный читатель должен себя останавливать.
Он должен говорить себе: я вглядываюсь в книгу, как в кляксу Роршаха, и вижу калейдоскопически переливающиеся смыслы. Какой-то объект кажется нам знакомым, потому что он похож на другой, известный нам. Он разбудил наше воображение, но «после – не значит вследствие того», эта и прочие юридические формулы неплохо помогают размышлениям. Вот документ – доступный нам текст, вот контекст – медленно удаляющийся от нас пласт культуры.
Мы всегда можем вчитать в знаменитую трилогию известные нам сюжеты с той или иной степенью изящества.
Дальше вот здесь - http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2017_8/Content/Publication6_6698/Default.aspx


Извините, если кого обидел
[syndicated profile] berezin_feed


И я скажу про памятник Калашникову - потому что, по крайней мере живу там неподалёку, в столице нашей Родины и часто хожу мимо этого перекрёстка.
Когда только начался этот скандал и брожение в умах, то я понял, что место пусто всё равно не будет.
Название переулка - "Оружейный", (он, правда, с одним только рядом домов, но это можно трактовать как косое запирание затвора, ну или хвастаться другой какой-то технической фразой).
Но ясно было, что с таким названием он памятника Калашникову не избежит.
Однако ж я предлагал альтернативный проект памятника.
Это должна быть кинематическая скульптура. Михаил Тимофеевич должен раз в час поднимать свой автомат и хуярить в небо. А вот в полночь, на Новый год, должен палить очередями. Причём в этот момент, на стоящем неподалёку театре кукол должны вылезать все звери и кукарекать, кудахтать и лаять. Причём все должны занать, что Михаил Терентьевич время от времени палит от живота, особо не разбирая – куда. В этот момент вокруг должны зажигаться огоньки, Мяковский вынимать кулаки из карманов, Плисецкая – вертеться вокруг своей оси, а из репродукторов играть музыка.
И чтобы Путин посреди улицы громко играл на рояле, а Медведев стоял рядом, делал фотки и выкладывал в твиттер. И всю эту хуйню показывали по всем каналам как 9/11. И чтобы хуйня все длилась и длилась, а Путин все играл и играл.


Извините, если кого обидел
kostya_moskowit: (Default)
[personal profile] kostya_moskowit
Самыми опасными для проживания городами оказались - Красноярск, Магнитогорск и Норильск.

Общий объем выбросов в атмосферу продолжает расти: в 2016 году он составил 31,6 млн тонн (на 1,1% больше, чем годом ранее).

По показателю экологического ущерба от автотранспорта по-прежнему лидирует столичный регион: «выбросы составляют почти половину всех автотранспортных выбросов ЦФО и порядка одной восьмой части от общероссийской величины». По данным исследования, 2016 году на Москву и Подмосковье пришлось около 1,8 млн тонн.

Ъ - https://www.kommersant.ru/doc/3416335


В последнее время москвичи мне жалуются на плохой воздух. Сероводородом пахнет - тухлыми яйцами. И даже писали об ужасных 15 ПДК. Но я вырос в Норильске. У нас и 50 ПДК было...

Хотя надо признать, что воздух в Москве стал гораздо чище, чем был в начале девяностых. Тогда и автобусы-Икарусы были повонючей, и еще работали в полный рост московские заводы. Я и тогда говорил, что вредным вонючим производствам - металлургии, литейкам, гальванике и т.п. не место в центре Москвы. И естественно выступал я и выступаю категорически против существования Московского НПЗ в Капотне.

То же самое касается и Красноярска. Иметь в миллионном городе алюминиевый завод - это преступление перед людьми.

Да - закрывать на хрен такие заводы. Здоровье людей и детей - дороже.
[syndicated profile] berezin_feed


По осени разные издания, теперь уже больше сетевые, начинают поздравлять граждан с Днём гранёного стакана. Впрочем, больше с этим усердствуют радиоведущие — перед ними лежит список забавных новостей и шуток, которыми нужно перемежать песни и рекламу, и шуток всегда не хватает. Гранёный стакан для них — прекрасная тема, потому что это про алкоголь, а алкоголь у нас порождает массу обрядов, суеверий и легенд — как чокаться, каков порядок тостов, как лечиться от похмелья, понижать градус или не понижать, фронтовые сто грамм, Менделеев придумал водку, а скульптор Мухина — гранёный стакан.
Вот опять же давняя история моего бодания с так называемым "Днём гранёного стакана" (Ссылка, как всегда, в конце).
Ну, про гранёный стакан, а, на самом деле про зарождение мифологии в обществе.
Нету никакого дня гранёного стакана - пей и отмечай как хочешь, хочешь 13 сентября, хочешь к Петру Первому на могилу езди.
Некоторые всё же мне говорят о правильных и неправильных стаканах - правильные, говорят они, Борисовского стекольного завода.
Чем им Бережанский завод не угодил - непонятно Или вот "Восстание" в Новгородской области. Да и белорусский имени Дзержинского неплох был (он только не в Борисове, а в Ново-Борисове) - стаканы там, кажется, делали с 1910 года, а сам завод стоит с 18980. И латвийский был в Ливанах, и ОСЗ в Гусе-Хрустальном, и Уральский, правдаа вот в Большой Вишере стеклозавод сдох, но ещё есть десяток непоименованных.
При прежней власти стаканы производились примерно на полусотне разных заводов.
Кстати, я не поленился посмотреть этот стакан - на днище у него характерная маркировка - три треугольничка больших и три маленьких в кружочке - это Уршельский стекольный завод им. 10-й годовщины Октября в Гусь-Хрустальном (которому приписывают рождение "мухинского стакана"). Он тоже, увы, не существующий, в отличие от ОСЗ в том же Гусе.




http://rara-rara.ru/menu-texts/stakan


Извините, если кого обидел
[syndicated profile] berezin_feed
ЖИЗНЬ И УДИВИТЕЛЬНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ
СВАНТЕ СВАНТЕССОНА,
моряка из Стокгольма,
прожившего двадцать восемь дней в полном одиночестве на необитаемом острове у берегов Финского залива, близ устья реки Невы, куда он был выброшен кораблекрушением, во время которого весь экипаж корабля, кроме него, погиб, с изложением его неожиданного освобождения пиратами, написанные им самим.




Я родился в городе Стокгольме и был третьим ребёнком в семье. Мать баловала меня, а у отца недоставало времени, чтобы заниматься моим воспитанием или хотя бы выбрать мне какое-нибудь ремесло. Оттого всё детство и юность я провёл в чтении, и вскоре в моей голове гулял морской ветер и звенел на этом ветру бакштаг, как первая струна.
Однако брат мой Боссе уехал в Бельгию и, по слухам, погиб там в пьяной драке, сестра Бетан тоже уехала на континент и пропала из виду. Оттого родители и слышать не хотели ни о каких путешествиях своего Малыша. Но шли годы, и мне удалось их уговорить – и вот я сел на корабль, отправлявшийся из Стокгольма в Лондон. За билет мне не пришлось платить, потому что капитан корабля был давешним другом моего отца. Однако он поселил меня с простыми матросами, которые в первый же вечер подпоили меня. Поэтому несколько дней я провёл, вися вниз головой на фальшборте и оделяя Балтийское море немудрёной матросской едой.
Но у берегов Англии пришла новая напасть: наш корабль попал в шторм и затонул.
Я был спасён шлюпкой с соседнего судна и провёл несколько дней в молитвах, не выходя из портовой церкви. Тут я испытал желание (впрочем, скоро подавленное) вернуться под отчий кров. Но в своей гостинице я познакомился с капитаном корабля, отправлявшегося на поиски сокровищ. Капитан Скарлетт оказался хоть и резким, но представительным мужчиной, настоящим морским волком. Его приятель доктор Трикси и сквайр Меллони подбили его отправиться в путешествие за золотом Партии.
Они арендовали огромный круизный лайнер. Устроитель экспедиции, сквайр Меллони, просто подал объявление в газету, ища себе конфидентов для рискованного мероприятия. Желающих оказалось столько, что пришлось зафрахтовать именно такое судно и набрать непроверенный экипаж.
Мне особенно был неприятен одноглазый, однорукий и одноногий судовой кок Сильвестр Рулле, неопрятный любитель майонеза и мяса по-французски, человек неясного происхождения.
Всюду он появлялся с огромным попугаем на плече. Даже поутру, когда вся гостиница спала, меня будил хриплый голос его попугая:
– Сто эре! Сто эр-ре! Сто эр-р-ре!
Я выразил сомнение в успехе предприятия, но мой новый друг уверял, что они имеют секретную карту и вполне подготовлены к плаванию.
Сколько раз я потом себя корил за то, что поддался предложению плыть в каюте первого класса, а не простым матросом. Так за время, проведённое в простом труде, я мог бы научиться многому, но, будучи «сотрапезником и другом» капитана, я выучил только несколько песен, исполнявшихся в кают-компании. Однажды, напившись, я заснул в пустой бочке, оставленной кем-то на палубе, и услышал странный разговор. Несколько офицеров говорили, что путешествие за сокровищами – лишь прикрытие, а на самом деле корабль должен привезти в Новый Свет дармовую рабочую силу. Так это было заведено в ту пору, и напомню, что тогда торговля рабами была запрещена частным лицам.
Честно сказать, я не проникся уважением к пёстрой публике, что населяла наш огромный корабль. Большая часть пассажиров проводила время в чревоугодии и разврате. Я однажды застал Сильвестра на нижней палубе, где он совокуплялся с представительницей чрезвычайно знатного рода в карете (и карету, и девушку везли в Америку). Попугай сидел на запятках, и в такт движениям раскачивающейся кареты хрипло орал:
– Сто эре! Сто эр-ре! Сто эр-р-ре!
Днём и ночью неслась отовсюду музыка, крики и пение.
Но кончилось всё внезапно – наш корабль наскочил в темноте на огромную ледяную гору и получил такую пробоину, что почти мгновенно затонул. О, надолго я запомнил ужасные крики людей, не допивших свой уже оплаченный кофе, запомнил и безумных оркестрантов, что наигрывали весёлые мотивы, сидя на уже наклонной палубе, а под эти звуки пассажиры дрались за места в шлюпках.
Я понял, что в этой войне мне не победить, и поплыл в сторону ледяной горы. Выбравшись на лёд, я обнаружил вмёрзшую в него красную палатку, некоторое количество консервов и примус.
Я возблагодарил Господа и уснул.
Пробудившись, я долго не мог понять, где нахожусь. Следов кораблекрушения вокруг не было. Только три шляпы и два непарных башмака выбросило на лёд – и это всё, что осталось от многотысячного плавучего Вавилона.
Льдина плыла куда-то, горизонт был чист и пуст, но вскоре на смену радости спасения явились муки голода и холода. Консервы скоро кончились, и, хотя мне удалось подстрелить белого медведя, прятавшегося с другой стороны ледяной горы, счастья мне это не принесло. Мясо белых медведей отвратительно и изобилует паразитами.
Я долго страдал медвежьими болезнями и не заметил, как сменился климат. Моя ледяная гора начала таять и вскоре превратилась в льдину. Я снова молился, и вот, наконец, льдина, ставшая крохотной, ткнулась в неизвестный мне берег.
Это был маленький остров, моя утопия. Очевидно, что он был необитаем, но страх не отпускал меня, и первую ночь я провёл на дереве, опасаясь диких зверей. На следующий день, осмотрев берег, я обнаружил груды мусора и полузатонувшую подводную лодку.
Это меня не удивило – из книг я знал, что на необитаемых островах часто находятся какие-нибудь подводные лодки.
Пользуясь отливом, я соорудил плот и с помощью него перетащил на остров всё необходимое для жизни – съестные припасы, плотницкие инструменты, униформу немецких подводников, в том числе кожаные фуражки с высокой тульей, ружья и пистолеты, дробь и порох, торпедный аппарат, два топора и молоток.
Несколько раз посещал я это брошенное судно и забрал оттуда множество полезных вещей — второй торпедный аппарат, тюфяки и подушки, железные ломы, гвозди, презервативы, сухари, шнапс, муку, набор крестовых отвёрток, паяльник и точило.
Наконец я обнаружил сейф с пачками рейхсмарок. Несколько дней я размышлял о сущности денег в такой ситуации, потом вспомнил «простой продукт» и Адама Смита и решил, что их всё-таки стоит взять .
С тех пор цифры поселились в моей жизни. Я пересчитывал всё: сколько у меня пороха, сколько гвоздей, какова длина пойманного на берегу удава, а также сколько попугаев живёт в прибрежных кустах.
Меня окружал враждебный мир, безмолвный и непонятный. Мне предстояло выжить и освоить массу простых профессий, которым я не выучился в плаваниях и с которыми уж и подавно не был знаком в своём Вазастане. И я должен был пройти все стадии жизни человечества, которые видел на картинке в школьном учебнике, где обезьяна кралась за неопрятным существом, поросшим шерстью, которое, в свою очередь, следовало за громилой, вооруженным копьём, что шёл вслед за голым безволосым человеком, похожим на нашего пастора.
Сначала я охотился на коз с окрестных холмов, обнаружив, что они не умеют смотреть вверх. Но потом, когда у меня кончились торпеды, я одомашнил этих кротких животных, получив молоко в дополнение к мясу. Затем проросли случайно обороненные в плодородную землю семена, и вскоре передо мной заколосилось целое поле.
Но тяга к числам привела к сооружению календаря – я поставил перед домом огромный столб, на котором отмечал зарубкой каждый день. Однако внезапно я заболел и провёл лёжа целых две недели. Из-за этого мне пришлось перейти с юлианского календаря на григорианский.
Среди не особо ценных вещей, прихваченных с подводной лодки, был прекрасный молескин, в который я приучил себя делать каждый день записи, чтобы хоть сколько-нибудь облегчить свою душу. Там я описывал свои повседневные занятия, даже иногда спрашивая своих воображаемых собеседников, что мне надеть сегодня: юбку из пальмовых листьев или холщовые брюки.

Моё размеренное существование закончилось, когда я увидел на песке свежий след босой ноги. Рядом был непотушенный окурок, объедки и пара пустых бутылок из-под пива. Я вернулся в свою хижину и три дня не показывал носа наружу.
Кто это был? Вероятнее всего, какие-то дикари. Страшно даже подумать, что они могут сделать с одиноким отшельником.
И я принялся укреплять своё жилище – вырыл рвы с кольями на дне, расставил растяжки в лесу и покрасил коз в маскировочный цвет. Два года я ждал вторжения, пока, наконец, не увидел на берегу страшную сцену. Несколько дикарей били своего товарища, толстого и невысокого человечка. Я выстрелил и положил нескольких негодяев одним зарядом, удивившись своей меткости.
Спасённый дрожал, и я назвал его Четвергом – сообразно своему деревянному календарю.
Человек, который был Четвергом, оказался изрядным подспорьем в хозяйстве. Вскоре он освоил шведский язык, и мы стали производить вдвое больше топлёного масла и молока. В награду за это я крестил его и назвал по-новому Карлсоном.
Вместе путешествуя по острову, мы обнаружили пару скелетов в истлевшей морской одежде и груду ящиков с золотыми слитками. На всякий случай мы перетащили их на сто метров севернее, и я снова принялся рассуждать о бренности всего сущего и простом продукте. Карлсон же кидался золотыми слитками в белок, а потом заявил, что хочет сделать себе из золота унитаз.
Однажды мы увидели дым на горизонте, и вскоре к нашему острову пристал корабль. Не очень доверяя людям цивилизации, я прокрался под покровом зелени и подслушал разговоры высадившихся матросов. Одна фигура среди них мне показалась знакомой – это был Сильвестр собственной персоной. И всё так же попугай, сидевший у него на плече, хрипло кричал:
– Сто эре! Сто эр-ре! Сто эр-р-ре!
К моему удивлению, это были всё те же искатели сокровищ, вооружённые картой сквайра Меллони. Капитан Скарлетт и доктор Трикси постарели, но не изменили своим привычкам. Они не только не оставили своей затеи, но и наняли тот же экипаж – за исключением тех, кто нашёл свою смерть в холодных волнах Атлантики. На их новом корабле произошёл бунт, и вот они носились взад-вперёд по острову, чтобы одновременно покачаться на лианах, найти сокровища и не напороться на какой-нибудь острый сук.
Я решил вступить в сговор с капитаном Скарлеттом, сквайром Меллони и доктором Трикси и пообещал поделиться с ними выкопанным сокровищем. Бунт был подавлен, и мы деловито повесили на реях половину матросов. Потом я продал Карлсона сквайру Меллони, а сам вместе с козами занял каюту первого класса. Мы снялись с якоря и пошли мимо хмурых русских берегов, любуясь золотыми куполами большого города в устье Невы.
Каждый из нас получил свою долю сокровищ. Одни распорядились богатством умно, а другие, напротив, глупо, в соответствии со своим темпераментом. Капитан Скарлетт оставил морскую службу. Карлсону дали вольную и денег, но он тут же растратил их и вновь явился к нам нищим.
Я дал ему место лифтёра в моём доме. Теперь он исправно несёт службу, ссорится и дружит с дворовыми мальчишками, а на Хеллоуин чудесно изображает привидение.
О Сильвестре мы больше ничего не слыхали. Отвратительный одноногий моряк навсегда ушел из моей жизни. Вероятно, он нашёл свою женщину из высшего света и живёт где-нибудь в своё удовольствие, получив гринкарту и пособие на корм для своего попугая. Будем надеяться на это, ибо его шансы на лучшую жизнь на том свете совсем невелики. Остальная часть клада – золото Партии в слитках и оружие – все еще лежит там, где её зарыли неизвестные партайгеноссен.
И, по-моему, пускай себе лежит. Теперь меня ничем не заманишь на этот проклятый остров. До сих пор мне снятся по ночам буруны, разбивающиеся о его берега, и я вскакиваю с постели, когда мне чудится хриплый голос попугая:
– Сто эре! Сто эр-ре! Сто эр-р-ре!




И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.



Извините, если кого обидел
kostya_moskowit: (Default)
[personal profile] kostya_moskowit
Компания РМ КПГ (входит в «Русские машины») поставила первую мобильную газозаправочную станцию (мобильную АГНКС) для «Газпром газомоторное топливо», рассказали “Ъ” в «Русских машинах». До конца года РМ КПГ планирует передать «Газпрому» еще четыре штуки — как предполагается, для установки в Москве.

Мощность заправки — в пределах 43,2 тыс. нормальных кубометров в сутки, этого хватит для парка в 200–300 автобусов.

Ъ - https://www.kommersant.ru/doc/3415541

Как обычно призыв Медведева "развивать газ в качестве чистого и дешевого топлива в России" повис в воздухе. 5 мелких мобильных заправок - это в масштабах Москвы - капля в море.
kostya_moskowit: (Default)
[personal profile] kostya_moskowit
Французская IT-компания Atos нашла партнера для локализации в России линейки своих серверов. Российское НПП «Маяк» будет встраивать в устройства компании модуль доверенной загрузки, что позволит поставлять их госструктурам под отечественным брендом.

Модуль встраивается в серверы Bullion и обеспечивает установку на них доверенного программного обеспечения, рассказывает коммерческий директор НПП «Маяк» Олег Белов. Это необходимо для поставок госструктурам, уточняет директор по развитию бизнеса «Atos Россия» Роман Гоц. Линейка серверов, таким образом, будет поставляться под брендом «Маяк», а не Bullion.

Ранее Atos подписала глобальные соглашения с Dell EMC, Hitachi Data Systems и Cisco — эти производители также смогут через свои каналы продавать серверы Bullion.

Atos — одна из крупнейших в мире IT-компаний, основанная в 2011 году в результате объединения Atos Origin и Siemens IT Solutions and Services. В 2003 году компания открыла центр предоставления услуг в Воронеже, сейчас филиал насчитывает около 800 сотрудников.

Ъ - https://www.kommersant.ru/doc/3415662


Думали будут сервера на отечественной базе? Ага, щаз. Мохнатая лапа Сименс, которая тянется аж с самого верха, опять помешает этим планам. Вместо процессоров Байкал будет обычный импортный сервер, но типа с отчесественным мифическим модулем и под брендом "Маяк".
[syndicated profile] berezin_feed

А вот кому про то, что нас всех окружает?
Нет, не про дураков и какашки, а про массовую культуру - ссылка, как всегда, в конце.
Там есть история про меня, потому что я строк позорных не смываю, но не в этом даже дело.
Дело как раз в том, что время быстротекуще и меняется всё. Ну, тут и начинаются пляски на костях, то есть пляски на палубе парохода современности.
Кто-то булькнул в кильватерный след, да так ему и надо.
В новом веке литератор чувствует, что почва уходит у него из-под ног. Исчезает общественный интерес к нему, если, конечно, он не известен какими-то особыми драматическими обстоятельствами биографии. Он, этот вымирающий вид, был сформирован прежним миром иерархии — где «массовому» противостояло именно «элитарное». Но тут пришло голосование рублём и большие батальоны статистики — и оказалось, что литература вовсе не главное из искусств.
Тогда человечество высоко ценило грамотность (вообще огромное количество литературных шедевров было создано в те времена, когда многие люди не умели читать и писать), а ныне человечеству это уже не так нужно. Поэтому формулированию мыслей о массовом искусстве мешает ужас производителя — и он часто вносит в рассуждение свою панику. Одно дело, погибать с верой, что просто не дожил до победы, которая обязательно случится, пусть посмертная, но слава найдёт героя, «моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черёд». Заниматься своим делом, когда все отказались от вина, и люди с бокалами смузи смотрят на винодела (или там архаического филофониста с его тёплым ламповым звуком) с некоторым снисходительным смущением.

http://rara-rara.ru/menu-texts/oshchupyvaya_slona

Извините, если кого обидел
kostya_moskowit: (Default)
[personal profile] kostya_moskowit


Размер нашей экономики тоже примерно 2% от мирового. Удивляет, что Китай, экономика которого уже сравнялась с американской - не на видных ролях в ООН. Даже не знаю причин этого.

Но наш вклад, который меньше уже вклада таких стран как Бразилия и Испания, Италия и Канада - это позор с одной стороны и отражение реалий - с другой.

Вот к этому я и призываю Путина и правительство РФ - займитесь наконец экономикой! Без этого не будет ни внешнего, ни внутреннего спокойствия.
lxe: (Iron Sky)
[personal profile] lxe
http://freebeacon.com/issues/ellison-compares-illegal-immigrants-jews-nazi-germany/

Где-то в ленте мелькало про план Маршалла для Мексики...
Они что, сговорились, что ли?

(Нет уж, если Реконкиста Реконструкция, то сначала Калифорнии, пожалуйста.)
kostya_moskowit: (Default)
[personal profile] kostya_moskowit
За 8 месяцев этого года более 5 тысяч пассажиров произвели оплату проезда на метро с помощью банковских карт платежной системы Китая UnionPay.

Новости Московского Метрополитена.
http://mosmetro.ru/press/news/2337/

Tags

Custom Text

Page generated Sep. 24th, 2017 05:24 pm
Powered by Dreamwidth Studios