no subject

[yr]

В дополнение к осени все ведут со мной теперь длинные разговоры об этическом. Это нынче, когда холодно и сухо, машины засыпает листьями, бесприютно и пусто на всей земли, когда камень стыл и сер, и земля сера и пыльна, и смерть ходит неузнанной меж людьми, заглядывая в лица, и люди вздрагивают, чувствуя - было прикосновение, но не зная, чье. Страшно выходить, скушно оставаться, от окна одеялом сползает по подоконнику и укладывается на ноги октябрьский воздух, густой и прозрачный как глицерин, а они говорят со мной об этическом - как будто могут выдумать то, чего не могут сделать, утреннее тепло под одеялом, нежную кожу, беззаботную улыбку.
У меня обнаружилась нынче любовь к бухгалтерам, к тихарям, к тем, кто после бойни и мора, такой же, как и ранее, скупой и в нарукавниках, сухо подсчитывает приход и расход, ищет, кому сдать баланс, шуршит. Наверное, так выражается надежда войти в жизнь вечную: ты можешь купить, ты можешь продать, ты можешь раздробить или слить - но куда ж ты денешься от толкового счетовода, если ты не совсем дурак.
Иногда страшно протянуть руку - а вдруг вместо цели она наткнется на желтоватые таблицы, на синие цифры, на выцветшую подпись, на итоговую сумму в конце.