no subject

[yr]

Я уже, кажется, рассказывал про пятьсот евро одной бумажкой. Разменять их не хватило в Хельсинки ни активов банка Нордеа, ни сил всех магазинов вместе взятых. Так и съездил в Финляндию, так и вернулся. Знакомые очень смеялись:
- Ты бы, - говорили, - еще миллион одной бумажкой с собой взял.
Ну я кагбе в курсе, что пятисотенная - самая подделываемая из евро, самая криминальная и бла-бла-бла.
Но Париж!
Париж избавил меня от нее за сутки.
***
Дело было так.
Вчера вечером я пытался пропить пятисотенную в кабаке. В дурацком кабаке для туристов, с видом на тур д`эйфель, с официантками-студентками, нанятыми на лето и поэтому не знающими ни черта - ни по-английски, ни о еде, которой они торгуют. Не получилось. Официантка сначала забрала поднос с деньгами, а потом - принесла бумажку на блюдце обратно. И сказала:
- Месье.
Голос у нее был такой, как будто я предложил ей заразиться сифилисом половым путем. С надломом такой голос.
- Месье. Хозяин заразит меня сифилисом, если я приму у вас эту купюру. И к тому же у нас нет достаточного количества денег в кассе. Может быть, вы могли бы...
Я бы отказал - чего врать-то, в кассе у них должно было быть где-то тыщ десять. Но я был не один, и злые спутницы мои пожалели эту, как они сказали, "ты посмотри какую девочку, она же заплачет". Чтобы она не заплакала, я отдал последние деньги с карточки - сколько-то там оставалось. Веселый и пьяный, я шел домой по авеню Клебер - и говорил себе:
- Ничего, Жолтый. Завтра же утром. В первом же банке. Ну или у негров на Елисейских полях. Хуй с ним, пусть под десять процентов. Но мы будем с деньгами.
***
Утром мы поехали по делам в шестнадцатый округ. Я, конечно, в пиджаке.
Мидовский упырь, который нас вез, сказал:
- О, шестнадцатый округ. Пафосно. Пафоснее некуда.
Оказалось и правда пафосно. В присутствие стояла очередь. Оказалось - надо просвечивать сумки. Оказалось, надо включить ноут. Оказалось, в конце концов, что "мсье, мы никогда не видели такой штуки! Покажите, как она работает?" - и пришлось показывать. Мою бедную сумку трясли, как будто я работаю в Иране. На обогатительной фабрике. Но в конце концов отстали и эти.
К десяти, получив нужное разрешение, я был свободен.
Дальше помню смутно.
Первый был "Креди Лионез". Закрыто.
Потом "Креди дю нор".
- Нет, месье. Мы не можем. У вас есть счет в нашем банке? - невозможно красивая блондинка как бы намекала...
- А вы открываете счета нерезидентам?
- Эммм. Это сложно.
Потом были еще три банка, с тем же результатом. Менеджер последнего, правда, сжалилась - наверное, потому что была некрасивая:
- Месье. На Шанзелизе...
- Негры?
- Уи, уи. Хорошего дня.
И я пошел на Елисейские поля. Страшно хотелось завтракать.
- Пятьдесят евро, - уговаривал я себя. В конце концов, обед в хорошем ресторане. Ну, давай считать, что ты съел его вчера?
Десять процентов все равно было жалко.
***
Было холодно, начался дождь. Я заблудился, потом разблудился и заблудился снова. Обнаружил, что сделал круг.
На углу авеню Виктора Гюго встретил проходимца. Проходимец в сраной джинсовой куртке поднял - если бы не движение фокусника-профессионала, я бы поверил - прямо у меня из под ног дутое золотое кольцо. Чистое. Сверкающее. Отражающее в подозрительно толстых боках весь мир и платаны над головой.
- Месье?
Говорил он с каким-то дефектом, ничего было не разобрать. Но повадка профессионального фокусника позволяла ему изъясняться жестами лучше, чем словами. Буду рассказывать, как я понял.
- Месье! Это не вы потеряли кольцо?
- Се - говорю, - не муа!
- Покажите руки! - он попытался надеть его мне.
Я убрал руки за спину.
Глаза у него были пронзительные, как у находящихся в сложной жизненной ситуации русских мужиков - без жилья, с прошлым, без гроша. Гипнотизирующие.
- Посмотрите. Это проба? Это золото?
- Золото, - покивал я. Я, наконец, сообразил. Он отдает мне кольцо, я ему - малую денежку в качестве его доли. Примерно половину. Ага, щас.
- Это не мое, - сказал я и пошел.
Он как-то по глазам все понял. Я был готов подойти к жандарму на мотоцикле - там, у чугунной ограды палисадника.
Негритянская обменная касса надвинулась как портал. Сегодня там сидела черная вьетнамка, если так бывает.
- Месье?
- Мне нужна ваша помощь, - сказал я и расстегнул сумку.
Порылся в паспортах и бумажках.
Пятисотенной не было.
- Месье?
Вьетнамка изъявляла готовность быть милой.
- Погоди. - сказал я.
Порылся еще раз.
Пятисотенной не было.
- Месье, чем я могу...
Я вышел. Выпотрошил сумку на парапете над входом в метро.
Пятисотенной не было. Нигде.
Лил дождь. Денег не было на карточке. Денег не было в сумке. Вокруг бурлила неприятная толпа на Елисейских. Подошедшая цыганка сказала:
- Ду ю спик инглиш?
Ударение было, как все французские, на конце.
- Нет, - сказал я по-русски.
Она отошла.
***
Я шел домой и думал, что я могу украсть.
На глаза мне попадались сплошь какие-то непростые вещи. Вот, я мог бы скрутить фару с этого мотоцикла за минуту. Но куда я дену ее? Опять негры? Скупка краденого? Я должен воровать десять таких фар за день. Я представил себе на плече мешок с мотожелезками - мешок колол бока и подозрительно звенел.
Тогда я пошел и занял полтинник.
У коллег.
Конечно, дальше отлынивать стало нельзя. Поэтому я целый день работал.
***
Все кончилось в девять. Девять вечера. Дико болела голова, уставшая от трех языков (слава аудиокнижкам - я стал воспринимать английский легко и непринужденно. Полгода стараний), и адски хотелось жрать.
Сначала я решил пропить полтинник сразу. Но последний на два дня полтинник надлежало пропить с душой. А хорошего кабака не попадалось.
Зато попался парень, такой же как я. Француз только. Слез с мотоцикла. Он был похож на меня как близнец. Ну, не знаю. Мне стало интересно. Я просто решил посмотреть, что делает мой близнец в Париже.
Чувак привел меня в супермаркет.
Полный супермаркет еды.
***
Набор еды на два дня обошелся мне в 13:40.
Все незнакомое - но я поступил умно. Такой же бекон купила дама лет пятидесяти, придирчиво поджимавшая губы. Вино я выбрал, чтобы не было тоски. Кот дю рон, единственное знакомое название. Багет. Сыр, который покупал седой дедушка с внуком на руках, показался мне подозрительным, поэтому я выбрал сам. Единственная дрянь из покупок.
Багет, понятно. Йогурт на утро. Кассирша обратилась с длинной фразой на французском, из которой я не понял вообще ничего, но решил поддержать беседу.
- Уи, - сказал я, - Уи. Мерде.
Угадал - она жаловалась на погоду. Я подумал, что продемонстрировал достаточно брутальности, чтобы у нее переночевать. Она проводила меня уважительным взглядом. Страшная. Совсем. Как вьетнамка. Я вспомнил - у меня оплачен номер вдесятеро дороже еды.
***
Вот, например, иллюстрация. "Ужин артиста" называется.





ужин артиста


Продукты я храню на балконе. Нож украл у хозяина отеля на маленькой служебной кухне. Ложку - тоже.
Самолет завтра в шесть вечера.
Я привезу домой сувенир - маленькую кофейную чашку.
Ее я тоже украл.
Еду доем завтра. Надо съесть все, что осталось. Потом целый день на ногах.
На улице плюс десять. Еда не испортится.
А вино я допью сейчас.
Мне тридцать семь лет.
Охуеть, если честно. Ну вот просто охуеть.