no subject

[yr]

Отъезжая от конторы в ночи - педаль в пол, на повороте в занос, - едва не задавил посланного за водкой гонца из отдела, что по соседству. Гонец нес две бутылки водки, с риском для жизни оскальзываясь на обледенелых сугробах, что в изобилии встречаются этой весной на нашей тихой улочке. Я одновременно подумал две мысли: как жалко выглядит, казалось бы, герой, утолитель жажд общества - и как хорошо, что я больше не пью и тем более никогда уже не буду таким вот гонцом.
В конторе в последнее время в строгом соответствии с возросшим распиздяйством начальства и соответствующим падением дисциплины начали бухать по завершении рабочего дня. Наверное, так неопытные души восполняют дефицит тепла. Толстая, тощая, два гоблина, два хороших парня - перебрал в уме оставшуюся компанию: ни у кого из них нет шансов. Тупик.
Как вообще называется это положение в игре, когда одновременно реализуются два проигрышных сценария? Особенно если они взаимоисключающие. Вот раньше я думал, что (ну, предположим) мы держим бога за яйца. И (предположим) прикидывал способы бога этого за яйца прихватить даже почувствительнее как-то. А потом я как-то бац, и стал старый. И понял однажды сразу две вещи: во-первых, богу оно же неприятно. И я бы не хотел. Хватка разжалась как-то сама собой. Ровно в тот же момент я ощутил, что никакого бога нет - но это было уже неважно.
Так еще бывает, когда выходишь после праздника на улицу - наконец-то обретя смелость и настроение, поняв, как надо жить и ощутив недюжинную внутреннюю свободу, и понимаешь, что все, к чему ты можешь ее применить - это желтая стена дома по той стороне со свинцовыми провалами окон, перспектива улицы со светофором в конце и какие-то чуждые девки и упыри на ступенях кафе, из которого несется звуковое - музыкой не назовешь - сопровождение тупой и безрадостной пьянки.
И руки становятся такие противно-липкие, и бог где-то отворачивается, не в силах встретиться с тобой взглядом, и в душу вступает минор.
Впрочем, никакого минора. Проезжая Крылатское, я увидел в конце улицы велосипедистку. Поскольку я знаю в Крылатском только одну велосипедистку, которая могла бы пьяная ехать по осевой блестящей весенней наледью дороги (и почти наверняка еще петь под воткнутый в уши плеер), я одновременно ускорился, замедлился и стал яростно выдумывать - какую-нибудь глупую шутку, которую может водитель учинить со знакомой велосипедисткой на улице Крылатские Холмы в час ночи с четверга на пятницу, здравствуй, Женя. Казалось, что идея вот-вот придет - и я ускорялся, потом думалось: небезопасно - и я притормаживал, и так раза три. Несчастный мужик в красной куртке, оседлавший зачем-то велосипед в этом безвременьи, трижды готовился к смерти и трижды воспарял духом, пока я не убедился, что он - не велосипедистка.
Морали, извините, хуй-на-нэ. Какая в наши годы мораль.