no subject

Это ничего, что ночами с той стороны Границы Снегов приходит кто-то и вымораживает приречные кусты до инея. Иней этот только на вид колючий и острый, будто битый хрусталь, он зря выглядит опасно. Рук не исколоть. Только пальцы мокрые, смешно.
Речка желтая и грязная.
Осень вообще желтая и грязная, когда Граница Снегов подвигается к дому.
Будто битая шкура старого циркового медведя, траченый бархат парадного знамени в пыльной кладовке, выгоревший до бурого багрянец полотнища и блеклое золото бахромы. И как проеденные молью дыры - островки снега.
А двести верст к северу - там минус одиннадцать уже по ночам, и те, которые вымораживают кусты у моей реки, ходят строем по деревенской полуночи, делая картошку сладкой, если не укрыть.
Я переобул машину в шипованные зубастые шины и вспомнил, как на них ездить, и на горке у дома, когда сталь царапает лед - терпеливо жду: зацепится и поползёт, куда ей деться.
И купил себе зимние ботинки.
Глупые какие-то желтые зимние ботинки, и внутри у них скользящая ласковость меха.
Попрыгать - не звенит ли что - и готов.