киллбилл3

Эх, лейся песня на просторе, не грусти не плачь жена! Был сегодня в парикмахерской. Сейчас расскажу.
Короче так. Вот помнишь киллбилл, когда там месилово идет и главная героиня мечется по комнате среди колющих, режущих и раздробляющих. Раздробля, да, ющих... Сталь свистит, цепи лязгают, и ритм такой, что яйца, как у дельфина, в полость тела втягиваются. Будто мышь на разделочной доске у нервного повара-профессионала с 20-летним стажем и истерической боязнью грызунов. Такой, что вокруг мыши - сплошная стена свистящей стали, а повар никак в нее тесаком не попадет. Вот сегодня я этой мышью был.
Короче, в 8-20 утра, возвращаясь из детского сада, дую мимо парикмахерской. Думаю, зайду - надо сменить что ли кочку на голове на возвышенное что-нибудь. Ну, зашел. Сел в кресло к пожилой алкоголичке. Сижу, руками помахал, покуда резать, задремал. Ну, не так чтобы сильно, вполуха.
А она мне по башке моей круглой - расческой: тук-тук-тук!
Проснулся.
Опять задремывать стал.
Тут за ухо ножницами: нна!
Опять проснулся...
Всмотрелся.
Утро туманное, утро седое.
Сижу, вспоминаю - кто-то мне уже про это рассказывал - мол, у нас в парикмахерской паркинсоничка работает. Смотрю - и правда. Работает. Тремор - сантиметра на два руки гуляют, частота - пару раз в секунду. Два, стало быть, герца. То ли паркинсоничка, то ли пьющая сильно.
И тут, я тебе честно скажу, мне интересно стало. Как оно выйдет-то? Ну не может человек с таким люфтом в конечностях работать. Дайте, говорю, глянуть - чо там выйдет?
А она одной, значит, рукой расческу в волосы тык, да как дёрнет, а вторая рука - с серыми, хорошей углеродистой стали ножницами, как винт от вертолета - сык-сык-сык, и железная эта стрекоза в танце над моей головой шелестит, тут я и ритм поймал.
...Говорят - "не берите на работу алкоголиков" и инвалидов.
Берите, не ссыте.
Я как будущий инвалид говорю.
Непохмеленный алкоголик почти неопасен, зато старателен - слезу вышибает.
А у меня как первая прядь на покрывальце, которым клиента укутывают, упала (седая, надо сказать, прядь-то) - так я мало того, что ритм поймал - и настроение словил правильное. Мол будь, что будет, живем однова, и еще перед глазами плыла страница из буси-до, там где "самурай должен жить так, как будто он уже умер".
Так я сорок минут в кресле и прожил.
Зато механизм изучил сполна.
Ловит прядь, налетая на стригомого всем телом. Пока поднимает ее, раза два-три дергает - ей-богу, ходуном руки ходят. Зато потом!
Сосредотачивается, концентрируется вся, и ждё-ё-ёт.
Рука за волосы, как струна гитарная в тревожном проигрыше - тын-тын-тын-тын-тын... Ножницы в другой руке сык-сык-сык-сык-сык... И вот оно! Совпали частоты, пойман момент, движение змеиное и абсолютно уверенное - зыньк! - и прядь скользит по капрону на нечистый пол, и тут - полный раскардаш в конечностях, ножницы сбоят, будто у вертолета лопасти ротора развинтились и того и гляди вылетят со звоном, ломая всё вокруг - и правда, два раза стальная стрекоза на нечистый пол чавк! - и вертится на истертой кафельной плитке. Вторая рука танцует танец невидимой смерти, не попадая расческой в волосы, и так - пока частоты правой и левой руки не разойдутся максимально и не двинутся навстречу друг другу. Тогда левая снова хвать прядь, струна в голове - тын-тын-тын, будто кошку за усы тянет рука садиста, и снова ножницы, перестав лязгать, только шелестят стремительно - зыньк! - еще прядь.
Я до конца досидел.
Как будто я уже мертвый.
А что ходячему трупу потеря уха?
Так, царапина.
Ну и пусть правый висок не похож на левый - такие-то мелкие детали сложно в этой технике исполнять. Зато драйв какой!
Вот только неспроста я с песни начал - мол, "не грусти, не плачь, жена".
Боюсь, будет.
Плакать.
Жена-то.

no subject

Или вот еще - если утром, гастритным и потерянным, когда нет сил дождаться булькания воды в кипящем чайнике - влить еще недокипяток в черную, как отработанное масло, заварку, жирно блестящую в глубине чашки... Представляешь, да? И вот сыплешь туда сахар, и мешаешь тяжелую жидкость, и вдруг там появляются такие облачка - ползут по поверхности, скрученные чайной ложкой в циклонную круговерть, а оставишь - лягут белым покрывалом по всей чашке, будто в бессолнечный и безветренный серенький летний день.
А дунешь носом случайно - собьются в легкие перышки, косо натянутся из стороны в сторону, как бывает, когда еще солнце не взошло и такая тишина и вот этот зоревой розовый свет, даже не свет еще - так, предчувствие света.
И пьешь, а желудок не хочет, противится, и такая тошнота - лечь бы спать...
И лежит потом горячий масляный ком внутри.
Знаешь... Мне кажется, что если бы небо над нами было цвета чая...
Это было бы честнее, нет?
Да нет.
Просто ничего бы не изменилось.