no subject

Плачет, сидя на заднем сиденье - мама уехала на работу, такое горе.
- Варька, не реви. Ну чего ты? Мама вернется же.
- Я по ней очень скучаю.
Слезы крупные, тёплые катятся по матовой коже щек. Надо как-то отвлечь.
- Сходишь со мной в магазин?
- Нет.
- А что ты будешь делать? Мне в магазин надо.
- Я посижу в машине, поплачу - и заботливо добавляет, наклоняясь вперед:
- Я с тобой в другой раз схожу, хорошо?
Объясняю, что не могу оставить ее одну в машине, что я лучше не поеду в магазин тогда, что если угонят машину - черт бы с ней, но если угонят сразу и машину и дочь - я против; соглашается, кивает, в голосе - теплая снисходительность старшего к несмышленышу:
- Ладно, я с тобой схожу.
Снова начинает хлюпать, шепотом повторяя: жалко, что мама уехала, тихо, безысходно - и я снова оборачиваюсь, бросив педали, говорю что-то, привычно объезжая лежачих полицейских, утешаю.
Она вдруг замолкает, поднимает голову, остановившимся взрослым взглядом смотрит на фонари, плывущие в лобовом стекле, и голосом недавно плакавшей женщины, со взрослой совершенно интонацией произносит, сглотнув:
- Пап. А ты можешь поехать побыстрее?
И когда мотор переходит с басового фырканья на визг с железным подзвоном и круглые капли дождя начинают ползти к верхнему краю стекла, успокоенно складывает на коленях руки с белым носовым платком.
- Так - хорошо? Или еще быстрее?
В зеркало вижу - адреналин высушил слезы, взгляд спокойный и открытый, в зрачках отражаются две зеленых звездочки светофора:
- Да. Так - хорошо.