no subject

- И ничего не бойся.
Дотч зевает, вздыхает, сопит, спрашивает:
- Папа, а что такое страх?
Страх - дело серьезное, поэтому она называет по должности: папа.
- Страх - говорю - ну, такой биологический механизм. Не очень хорошая штука - он делает людей управляемыми.
Понимаю, что сморозил:
- Смотри, - говорю:
- Когда мы все были животными, страх был нужен, чтобы спасаться. Олень видит волка, олень боится волка - и убегает.
Дотч сопит.
- Ты - говорю - боишься волка?
- Да - дотч ежится под одеялом.
- Но у тебя есть ум. Остановись и подумай: что ты можешь сделать волку?
- Громко закричать.
- Угу. Или взять ружье и застрелить.
- Или зажечь огонь.
- Или залезть на дерево.
Слышу, сопит.
- Что такое?
- Папа! Я не умею лазить по деревьям!
- Неправда. Вон ты тогда у церкви (гхм) на дерево как залезла!
Сопит. Ну, правда: невысоко залезла-то, волк бы тоже так мог.
- Ну, или ты можешь залезть на лестницу. Волк не умеет лазить по лестницам.
Сопит:
- Пап. У меня нет лестницы!
- Ага! - торжествую: - А это что? - и показываю рукой на городулину спортивного комплекса в комнате:
- А?
Улыбается: лестница. Укладывается спокойно. Лежит минуту, измеряя расстояние от кровати до городулины взглядом. Дышит.
- А потом - говорю - откуда здесь волк? На лифте он ездить умеет?
- Нет.
- Дверь открывать умеет?
- У него ключей нет!
- Глупый был страх?
- Угу.
Засыпает.
Выхожу на балкон, закуриваю, смотрю в темноту.
Представляю себе: город горит, а я сижу на лестнице с ружьем и громко кричу.
Действительно становится немного легче.