no subject

Нет, ну все же.
У нас тут пожар сегодня был.
Руины во дворах, что по-за нашим переулком (их снесут все равно) воспылали по жаре. А тут я обедать вышел. Звоню Л*. на предмет, не голодна ли она: я один есть терпеть не могу, отвлекаюсь очень; и летит стремительный пельмень, кувыркаясь, как алмаз "око света" над густо-серой Темзой, прямо на новые штаны.
- Л*., говорю, у нас тут пожар. Прямо в переулке, где кабак "Скверна", - она типа живет тут где-то рядом.
- Да? - говорит. - А ты без фотоаппарата?
Нет, я правда сегодня первый раз за полгода - без фотоаппарата! Но откуда она знает?
Рассказал ей пожар: как вода брызжет из стыков пожарных рукавов на припаркованные машины, как менты переулок перекрыли. Что на ощупь рукав, когда в нем вода, похож на ногу изрядно протухшего трупа в джинсах: такой упруго-мягкий; а мужик с брандспойтом, когда спиной к окну - один в один писающий в костер юноша: динамика та же.
Потом говорю:
- Пошли обедать?
А она говорит:
- Знаешь, у меня в одной руке сумка, в другой цветы, в третьей кошелек, а в четвертой ты...
Тут я содрогнулся, мурашки подняли пыль на моей спине и рассеялись в чаще на затылке, затаились, ожидая, что будет дальше. "А в четвертой - ты", ишь.
"Дальше", "дальше".
Пошел, короче, обедать один.
Грустный.