no subject

Так бывает - в гостях, когда разбредутся все в кружки по интересам, немного пьяные уже, идешь там - из туалета ли, или из кухни, где пил тайком терпкую заварку прямо из носика керамического чайника, чтобы оклематься чуть; замрешь у книжного стеллажа, возьмешь в руки неведомо как приблудившуюся у хозяев флейту-альт, и тихо подуешь, и она отзовется - тусклым таким, мирным, старым звуком. Лак облез кое-где, язычок свистка рассохся, и дерево в вытертых местах такое же жемчужно-серое, как этот звук.
И кто мимоходом обернется вдруг, замедлится чуть.
А бывает - выйдешь ночью покурить, и услышишь вдруг, как парой этажей ниже пробуют инструмент, словно нехотя, стараясь негромко, ночь же. И будто ты и не один уже. И долго еще внутри неловкие эти ноты, жемчужные, робкие.
Сосед когда-то в межпогодье, пьяный, выходил на балкон и играл на аккордеоне. Летом - к дождям, зимой в оттепель. Криво, неловко, тоже стараясь не шуметь - так только мирные алкоголики и могут. И не было в нем ничего хорошего, кроме метео- этой чувствительности. А вот давно не слышу, и жаль.