no subject

Привычно засунув в рот зубную щетку, понял: вот что я хочу сейчас ощутить - как запах согревающегося после ночной прохлады камня смешивается с ароматом взорвавшегося под окном розового куста, поднимаясь по склону горы над заливом, и едва заметный запах выброшенных вчерашней волной водорослей, и дымок пекарни двумя кварталами ниже к морю, и ромб солнца на стене, просочившийся в маленькое квадратное окно ванной, и нежелание выходить из тени, потому что дневной свет слишком забивает глаза, делая все бесцветным; у меня есть ведь еще шанс, я же не главный редактор крупной газеты, не хозяин бизнеса, которому не прожить без этого серого города на серой земле; я могу еще собраться и убежать в адриатическую мечту, к вечной корзине с рыбой на причале, обрамленном густыми красками старой Европы, хоть ратуша там, хоть задворки приморского кабачка, хоть истрепанная ветром пальма, в тени которой вода становится прозрачной и скользят гибкие полупрозрачные рыбы. Открою там мастерскую по ремонту лодочных моторов, как-нибудь разберусь. Надо только будет, когда вырвусь и выберусь, просто разжать ободранные кулаки.
И каждое утро, глядя на просочившийся в маленькое окошко ванной ромб солнца на стене, втягивая расширившимися ноздрями странный, ни на что не похожий запах средиземноморской весны, нагревающегося камня и опавших лепестков роз, с мучительным усилием - разжимать кулаки, чтобы, поднимая к обратившемуся старые, слепнущие глаза, улыбаться ему открыто и спокойно.
Я выплюнул пасту, промыл щетку, поставил ее в стакан, вышел на балкон и закурил. Солнце заливало серый, страшный после зимы двор, пахло весной. Остро хотелось ебнуть кому-нибудь крупными костяшками уставшей от зимы руки по злонамеренному лицу.