каторжная

Солнце жарит нас, а бедные мы -
Путь далек под белым солнцем лежит.
Не тверди "не доживу до зимы",
До кондишна в конторе б дожить.
Якиманка и Покровка стоят,
Светофор, хоть и железный, а сдох,
И гаишник прочно вплавлен в асфальт,
И забыл про нас совсем господь бог.
Видно он на нас за что-то сердит,
Колет глаз колокольнею:
"Ну зачем вы взяли этот кредит,
Хули толку, что вольные?
Это ж хуже и сумы и тюрьмы,
Режет шею воротник, как хомут -
Не надейтесь не дожить до зимы
В банке этого совсем не поймут".
Договор у него, мать-перемать:
Должников не принимает земля
Триста лет теперь по пробкам стоять
До последнего отдачи рубля.
И солнца колокол тревожно гудит
Медью жжет колокольною:
Ну зачем мы взяли этот кредит,
Оставались бы вольные.

no subject

- Тебе, - говорит - компьютеры выписали.
- Угу, - говорю. - Хорошо.
- Показать? - спрашивает.
Ну тут я, понятно, вроде сидя на месте, сразу в разные стороны побежал как бы. Ну - думаю, - цацки мне, цацочки - и в голове уже слышу шуршание, и полиэтилен этот с пузыриками, глупости, глупости, на потом отложить, и что там прячется в коробке, серебристое или черное, и док-станция там, и легкий ли, и красивый ли? А наружу я такое лицо безразличное сделал и говорю:
- Покажи.
А он не идет никуда, только бумажку из-за спины вынул:
- Вот, гляди.
А на бумажке чего-то про процессоры-шмессоры, оперативки два гига и еще какие-то закорючки про железные потроха.
Я, когда отошел - подумал: хорошо, что у компьютерщика высокий уровень абстракции в голове. То есть с одной стороны, он на бумажном листе комп и три ноута видит, но с другой - в перекошенном моем от разочарования лице благодарную улыбку опознал, сказал "не за что" и с видом благодетеля отошел.