no subject

Ночь черная, а утро ничего: в Домодедово из-под тяжелого, как мокрое одеяло, края облаков (синий, густо-синий, серый, синий) лупит яростное ледяное солнце. От суточной парковки до входа в здание - метров триста, в зимних ботинках жарко, но зато тяжело и уверенно шагается.
Рожа моя, оказывается, обрела должную тяжесть взгляда - или что-то еще должное: девочка из САБ за рамкой металлоискателя подошла, остановилась нерешительно с поднятыми для процедуры "личный досмотр" руками, спросила:
- Вы пассажир?
- КВС - говорю, - китель не узнаете? - и посмотрел строго на выворотную свою размахайку, с одной стороны футболка, с другой - с рукавами, не знаю, как называется.
- Ну, на вас же не написано, - сказала и, потрогав, отошла. В вещи вообще никто не смотрел.
Сижу у выхода на посадку, тут десяток вай-фай сетей, пахнет кофе и шоколадом. Я б тут пожил, но пора.
Не шалите, вернусь.

no subject

Уважаемое мироздание, я пошутил насчет того, что пожил бы в посадочном терминале аэропорта Домодедово.
Совершенно точно пошутил.
Звоню в офис S7.
Борт не готов, задержан на час.
- Скажите, - говорю, - своим коллегам, пусть в порту объявят, а то тут вашего представителя порвут на куски.
- На куски? - бодро удивляется оператор Алена.
- На неопрятные - говорю, - кровавые куски.
- Хорошо, я передам.
И слышно, что смеется.
Upd. Знающие люди говорят - погнули самолет. Приходил Митрич, посмотрел, сказал - не очень кривой, эффекта бумеранга возникнуть не должно. Объявили новую посадку. Покурю и пойду.
Если эффект бумеранга все же возникнет - вернусь, сообщу.

no subject

Митрич походил вокруг самолета и решил, что гнутый аэробус, конечно, взлетит, но сесть после этого может уже он сам, Митрич.
Замена борта, задержка уже на два часа, ни одного объявления по громкой.
Познакомился с девушкой из кафе "Кашалотница".
Присмотрел лежбище, но тут объявили посадку.
Шлю луч безбрачия всему колл-центру S7.