no subject

Маленький похмельный городок; в бокс, где и джипу тесно, узбеки загнали "Камаз"-фургон и моют его швабрами и горячей водой, бегая в полуметровых зазорах вдоль стен. Сверху над фургоном висит горячий пар, вываливаясь из ворот перевернутым в небо водопадом, внизу по полу стелется ледяной туман. Из соседних ворот, где автосервис, выходит знакомая фигура в фирменном комбинезоне.
- Здорово, Димон.
- Привет, если не шутишь.
- Ты же вроде на московский сервис уезжал.
- Всё. Вернулся вот.
- А чо так?
- Обманывают.
В боксе - хороший инструмент, воздух, холод.
- А тут как с работой?
- Честно?
Димон оглядывается на напарника.
- И тут нету нихуя. Но тут хоть все свое.
- Свободен, значит?
- Я? Я да.
Гайка, жужжа, съезжает со шпильки, обнятая головкой модного медленного гайковерта. Проходит час.
- Сколько, Дим?
- Даже не знаю, как тебе и сказать.
И долго смотрит в глаза.
- Тыщу.
И глядя, как я лезу в карман, с сожалением:
- Чорт. Надо было больше просить.
Невесело смеемся - звук гаснет в холодном боксе, осыпаясь инеем вдоль стен. В лучах фар крутиится морозный пар, ворота настежь.
Вымытый до хруста белый "Камаз" стоит под дверью.
- В рейс, Василич? Куда поехал?
- В хуейс, щас. Буду я перед рейсом фургон отмывать. Алик, как эта хуйня называется, вот которая у нас?
Узбек Алик смеется:
- Кризис, Василич.
- Понял?
В ледяном хроме отражателей фар белого "Камаза" гаснут огни.