no subject

Ну-тко, так: сначала проезжаешь там по мосту, по-над речкою не то болотом, но просторное. А улица перетяжкою, ну вот что ты станешь делать, перетянута, и дальше тамотко густо машин, бо поворот налево как бы через право повернут, редкое дело, столичная изъебинка. Слева стало быть мост через чугунку, а по-за мостом и приехали щитай. Ключ отсель извлеки, фары погасить не забудь, дверку отвори и выходим, сумку оплечь, ключи брякают. Слякотно нынче, так ты к улице спиной поворотись и слушай, слушай, как оно под ногами чмокает и ботинки сразу стылые, волглые, о далеком пути помышляй, о весенней распутице: так, мол, и доживем, чавкая, и пере-, даст бог, - живем-то. А отчего это у нас как будто в спину што и в штанах похолодание? Что это такое оранжево-грязное мимо нас за чудо ползет, глазом моргает, свистит, шелестит, ой, и чем же это оно, и зачем же это оно щеткой круглой слякоть метет и нам на спину-то, эх. Вот так и пойдем, жопа стало быть в грязи, и шубейка-дубленочка в грязи, и штанцы три дня купленные, и в присутствии так целый день ходить будем и целый вечер, а все почему? Перетяжечку помнишь, на улице Катукова-маршала, генерала-аншеф, ети его, которой улица перетянута? А что на перетяжечке написано? "Щука всегда рядом" там написано, даром что это о метро Щукинская, правда ведь: вот она твоя щука, вот она тебе рядом, грязная, как свинья беглая. А вон в зеркало на тебя глядит, не воротится, по второму разу побоится, сделает вид, что обедать уехал, знаешь кто это?
Это, брат, самый настоящий щукин сын.
Переходим к процедуре "всепрощение": не докинешь ты отсюда этим кирпичом по кабине, не докинешь.

no subject

Слушай, зачем ты куришь, зачем, я курю, но тебе зачем -
Ты же красивая, молодая, потом скажешь эй, а пиздец, приехали.
Что они все тут так орут, чо они так орут вообще?
А, это я ору? Эхо, говоришь? Эхо ли...
Пока не прокричат петухи, петухи пока не прокричат, садись и слушай.
Их делают из трухи, из трухи и чепухи, их сушат.
Я буду тише, хорошо. Глуше.
Сушат - и чепуху, и труху.
И потом наматывают на веточки, на веточки наматывают, а в веточках этих - яд,
Оттого они и горят, говорят. Кто говорит? Никто. Так, говорят.
Сигареты делают из чепухи, из трухи, которую сушат,
А потом эти веточки горят, яд пробирает тебя с головы до пят,
Душит.
И живет в тебе, в ногах отзывается болью, в сердце - болью,
И кагбе говорит тебе, какбеговориттебе: сейчас станет лучше.
Слушай, деточка, если тебе нужен любовник,
Возьми меня - я хорошо ебусь и не лезу в душу.
А она говорит: слушай, ты перебрал, зачем ты так много пьешь,
В твои годы литр - это такой объем. Такой такой.
Слушай, давай уйдем, давай домой уйдем, домой, пойдешь?
Папа, пойдем домой.