no subject

И тут такой в повороте слепит глаза, да сигаретный дым, да утро - пятый час, и вроде надо бы в лоб - и никак нельзя, потому что ты легкий, а он камаз. И куда деваться - бордюр, удар, горизонт приподнялся - и снова вниз, и потом все замерло, и тогда ты вдруг видишь, как в воздухе снег повис. Аварийка вспыхнула и горит. И не гаснет. И время порвало круг. И как будто кто-то там говорит, кагбе мне говорит: понимаешь, друг.
Жил котенок обоссаный и голодный, а тебе было семь или восемь лет, и вы встретились как-то в подъезде темном, неужели не помнишь, не помнишь, нет? Как впивались в пальцы тонкие когти, как он жить хотел, как шипел "мудила", а ты только смотрел и думал: вот ведь, и сопротивление - заводило.
Ты с тех пор сколько душ погубил - без счета, не болит, даже ссадиной не горит - а котенок тот, понимаешь, что-то вот в такие моменты вдруг говорит. И никуда, никуда от него не деться, это даже не совесть, да ну, смешно, и пошло оно на, такое детство, иногда и захочешь вспомнить, но.
А котенок уходит во тьму души - он там вырос: важный, пушистый кот, - оглянувшись зелено - мол, дыши, я зайду еще, хвост промелькнет - и вот: аварийка вспыхивает и гаснет, снег летит - из ушедшего рождества, и сигаретный дым по-новой глаз ест, и надо как бы опять начинать с Е2.
Монтировка, лед, посторонние звуки, брось - заклинило намертво колесо. Поднимай перед каждым попутным руку, а за что - и не думай: за все, за все.