no subject

У скутера есть рога, он черный, и когда ему выкрутишь правое ухо - он орет и рвется и летит, этакий чорт. Летом я думал: как я буду ездить мимо реки осенью, если там замерзаешь в июле; но сейчас река - это единственное место, где еще тепло. По-над Можайкой, за городом, там, где краденые коттеджи за зелеными заборами, стелется остывший печной дым, встречный поток воздуха сушит пальцы до бесчувственности, смотрит сверху холодная злая луна, сзади непрерывно нахлестывает по спине лучами фар машинная погоня, и в какой-то момент, когда ледяным ветром выдувает из-под куртки последнее тепло, а за ним и согревающую болезненную дрожь, повисаешь в звенящей изношенным двигателем пустоте, и время обращается в зимюю ночь: запах остывшего дыма, лай собак, свет холодной луны, лай собак, запах дыма, луна, светофор, звон, и рука сжимает скобу тормоза, и выкручивает ручку газа, совершенно не чувствуя ни того ни другого.
А когда из-под грудины вдруг выбивает застарелый кашель, стекло шлема покрывается изнутри нежной, нежнее всякой женщины, полупрозрачной дымкой. Нежной, думаю я, разглядывая сквозь нее темную дорогу, нежнее всякой женщины. Лес шумит справа, как будто сердится.