no subject

Сегодня я наконец, как и все, живу на острове - на восток видимость километра три, на юг - два (то есть церковь я еще вижу, а вот квартал за ней срезан, как ножом), на западе вообще мир обрывается в двухстах метрах - еще резкая стена тополей, а за ней - сплошь дым и шевеление воздуха, будто оттуда движется мутный, с невнятными оранжевыми ползучими проблесками лесной пожар; запах гари, теплый, лесной, к моим бедам добавилась нажористая ангина - прятался в буфете под кондиционером от поглотившей этаж жары; в голове звон и предчувствие конца света, у супермаркета две сменных кассирши играют в классики на асфальте, и сверху смотрит на все луна, а вокруг нее как стягиваются стены лесного пожара - луна смотрит в закрывающуюся дырку и на лице у нее написано, что ей похуй.
Скорей бы уже все погибло, что ли. Так бывает еще в здешнем бессолнечном ноябре - скорей бы уже все погибло, и тянет на противоправное, потому что только преступление, кажется, может разорвать эту хмарь и дать ощущение, что живешь.
Девка на углу сидит на корточках, на каблуках, и они так красиво скособочены. Но дворовые кусты полны расслабленных, слышен шорох и обезьяний шум, пакет с мусором летит в помойку, в кустах оживление - сеанс.
Слишком много людей, здесь слишком много людей.
Я бы проредил.

no subject

Маленькое колдовство удалось - луна скрылась, погас фонарь на углу и вообще все фонари на востоке, и дым окружил дом, и дым поглотил дом. Ветер вошел в окна и стал негромко и глухо шуметь, уронил коробку на подоконнике, погасил газ под котлом. Вода, мутная от риса, как тоже дымная, начала ни с того ни с сего прыгать в нем, стоящем над пусто шипящей конфоркой, как при землетрясении, и все сильнее. Пока я шептал заклинания: уймись, сука, уймись, покойся, жидкость, ибо не имеешь ты причин вставать! - мясо в аду духовки вздохнуло вдруг жалобно и протяжно - маааама! - и зашептало что-то сочно и сонно. Кто-то ходит в темноте по тополям, и тополя говорят - тут, он тут, а выглянешь - вот и весь мир: два дома вперед, труба котельной, и тьма легла на востоке, протянувшись к подъезду, и ветер, глухой и мертвый, хлопает шторой, как гробовщик.

no subject

*задумчиво:
- Посмотрел фотографии "взятия Химкинской администрации защитниками Химкинского леса", в которых граждане корреспонденты опознали "анархистов" и "антифашистов". Картинка такая: идут чуваки в масках, несут баннер нарочитой кириллицею "Освободим лес от фашистской оккупации!", вот только футболки на чуваках - Lonsdale. Подстава какая-то. Да и администрация что-то несильно пострадала.