no subject

Поболели, называется, ну и хватит - пока в стремительном чорном джипе ко мне едут по родному городу новые костыли, за окном по неистово-синему весеннему небу катится яркое солнце, с сопки в окно задувает пахнущий сырыми веточками подоконных кустов весенний совершенно ветерок, я смотрю локал ньюс и - сложно объяснить, какое испытываю чувство.
Ну вот сюжет о такси. Такси тут - отдельная песня, конкурирующих контор столько, что сорок километров по городу обходятся дешевле четырехсот рублей, а машина приезжает за две минуты, интеллигентно оповещая о себе смской. Местная администрация при этом хочет ввести лицензии, говорит телевизор. А потом мальчик с улицы, такой совершенно местный, ясно комментирует: хамство вырастет, цены тоже, кормить дармоеда в администрации не хотим.
Из прочих важных новостей - укрепление зданий на предмет сейсмоустойчивости: родину стало потряхивать. Узнал, что больница, в которой лежу, стоит на оползне, что магнитуда полтора - это максимум чего стоит ждать, и что восьмого марта будет плюс один.
Потом ведущие читали комменты к своим вчерашним сюжетам - также дельные и емкие - и называли телефоны эфирной студии, а я лежал и думал, что хочу здесь жить.
Но поскольку тоски я позволить себе не могу, я стал думать по-другому:
- Ебаная жизнь! Какого хуя! Я! Стал! Наконец! Старый! - и еще: - Я кому-нибудь отомщу. Вот только приедут мои новые костыли...
Так у нас в Сибири живут на позитиве.

no subject

Ну чо, встал, как Лазарь, на костыли посреди лазарета. Ёбу даться - направо коридор, налево коридор, простоооры, а всего-то неделю в койке: голова кружится, последняя нога ватная.
Потом ржали в палате - подбивал деда нашего, Александра Степаныча - ему операцию на то же место через сутки после меня сделали - устроить завтра с утра дрэг-рейсинг на 402 метра больничного коридора, да рано начал. Степаныч посмеялся со всеми, а потом какую-то неправильную ему капельницу бабы вставили. Мы еще ржали, а дед встал (рухнула стойка с флаконом), оторвал с себя половину бинтов, и - рванул. На своих двоих. Без костылей.
А в палате одни неходячие. Ну, пока я деда материл с одним тут сидевшим на пару - в абсолютно идентичных выражениях - ничего не происходило, но потом мы сообразили и стали медперсонал звать. Дед тем временем, твердо стоя на свежепорезанной ноге, искал что-то в тумбочке. На словах:
- и выходное пособие вам фамилия завотделением скальпелем на жопах вырежет, а мы ошибки исправим! - пришел-таки медперсонал, сноровисто привязал деда к койке, восстановил ему периферийный обвес, напоил водой и ласково спросил:
-,Степаныч, тебе двигаться нельзя! Куда тебя понесло?
- Да у меня там было... - повинился дед.
- Чего?
- Печеньки!
- Ебаный ты по голове, попросить не мог?
- Да я просил, а кто меня слушал? А вот проверил...
- Нашел?
- Да нет. Я как знал. Спиздили! - и помолчав: - и зубы скалят!
Нескушно, короче, живем.