no subject

Пожалуй, больше всего на свете я люблю спонтанные и свободные проявления эмоций - когда кто-то совершенно неожиданно открывается, женщина ли, взвизгнув, повисает у тебя на шее, ребенок выплескивает переполняющее его счастье или друг звонит и начинает вдруг говорить.
Со мной такое случалось, наверное, раз сто. И больше всего я нравлюсь себе, когда и сам я действую именно так.
У меня сейчас много времени, чтобы думать.

no subject

Настроение имею говорить притчами - для крестьян там, плотников, для тех, с кем без обиняков - не с руки. Когда на доброе дело не находится охотников, в бой идут одни рыбаки. 
Эта притча - про умение ждать, поплавок следить среди илом пахнущих камышей, про миг, когда говоришь себе "да!" при ловле желанных речному налиму мышей. С виду вся эта мышиная круговерть, вся эта камышная суета не имеет отношения к тому, чья только смерть означает венец доброго дела. Так часто говорят - мол, степи Внутренней Монголии полны сочной травы, резвого прогона тонконогих коней, ты, старик, когдатошний всадник без головы, позабудешь там о мести, уже позабыл о ней. 
А ты ведь и на деле никуда не спешишь, никуда, да и я бы, старик, не стал - леску путая, рыба сильная прячется в камыши, где отражает небо пахнущая илом вода, и кроме тебя - ни души. Там, в пробитой солнцем тепловатой воде, челюсть к небу задрав, с высосанными рыбами глазницами без ясного дна плавает свободно тот твой давешний враг, небо опрокинуто над ним и месть полна.
И возвращаешься домой, был, говоришь, клев, была пруха, проволочное брюхо садка скрюченным налимом набито. Смотришь - на крыльце тебя встречает она, старуха. Что-то там неладно с корытом.

no subject

Узнав некоторые подробности из жизни соседей по палате, начал получать иногда от окружающей действительности трогательные бонусы. Пять минут, например, с нарастающим интересом слушаю, как заразительно хохочет над сериалом "Менты" молодой человек 41 года, сотрудник автосервиса, около полугода назад откинувшийся по звонку с одной из местных ИТК.
Вот буквально проснулся от его хохота и сам лежу, улыбаюсь. У чувака, притом, на просверленной пятке висит двадцать килограммов, а обезболивающего нет - я отдал ему лишнее из своего, но он его бережет на ночь.