no subject

У Василия Аксенова была такая глава в книжке: "Хуемотина".
Началось все, когда я ополчился на ЖЭК. Пришлите, говорю, сантехника, пусть батареи посмотрит. Я же предусмотрительный, сани -летом.
- Придет, - говорят, - с двух до пяти.
Ага, щас. Не пришел.
Я взял тогда стопку бумаги и написал все, что я о них думаю. Получилось пять заявлений в управляющую компанию. Перехватил костыль поудобнее и поехал регистрировать.
Костыль, кстати, орудие пролетариата почище булыжника. Дверь в канцелярию подопрешь, глядишь - приняли заявления, входящий номер поставили и квиток выдали. Сказали - будем работать. Может, сказали, и вода из крана. Может, и пол в подъезде. Может, и вообще все, что вам в нас не нравится, прейдет. Сообщим.
Вообще, сумерки коммунального быта на родине иначе как в интонациях Зощенко не опишешь. На месте работников жилищно-коммунального хозяйства я бы избрал его своим профессиональным святым. Обратился бы к патриарху, что ли. Все-таки много сделал раб божий Михаил для гуманизации гражданско-коммунального конфликта. Идешь, бывало, в ЖЭУ такой пламенный, что где такое пламя недолго даже если горит, так потом там стекловидная проплешина и невесомый белый пепел; а выходит чистая зощенковщина: посмотришь в глаза технику-смотрителю, послушаешь чушь ее собачью, крякнешь - собачья, собачищина чушь! - и костыль не поднимается бить ее. Литературный же персонаж, как можно!
На следующий день, натурально, все, что мне в них не нравилось, разом прешло. Ибо разверзлись хляби небесные, на дом пролился летний ливень, и воды стали горьки, ибо текли они с потолка в спальне. С полведра где-то, а то и с ведро. Что там из крана вода, что там сантехник, что там пол в подъезде.
Когда засыпаешь под мерные шлепки капли о дно тазика, мозг работает как центральный компьютер системы
ПРО США в Европе. Квартира застрахована, но - нестраховой случай. Протечка, скорее всего, в ливневой канализации - но крыша на замке. Замок можно сболгарить - но час ночи. Но ведь и не делать ничего нельзя.
Я сел, обложась жилищным кодексом и интернетами, и написал шестое заявление в управляющую компанию. Приложил фотографию. Вымарал мат. Сократил требования до непротиворечия с уголовным законом. Подсчитал годовой доход директора УК на пиздинге ресурсов, получил скромные десятки миллионов долларов. Навел справки. Оказалось - и правда бандит. И наутро поехал в ЖЭК снова.
Там я, кстати, завел себе подружку, завканцелярией.
- Я, - говорит, - почитала ваши документы. Все вы правильно пишете. Вот только начальство вам ответит, что денег нет.
- Да где же, - говорю, - нет, вы на одной воде примерно лимонов сто в месяц воруете...
- На расчетном счете, - говорит, - нет. А что там на воде... Вы же разумный человек, вы свое на работу понесете?
- Ща. - говорю.
- Ну и вот.
А сама тем временем мое заявление в книгу входящих регистрирует.
- Вы, - говорит, - послушайте меня. Вот сейчас прямо идите к бандиту нашему и - попросите его. Только вот про законы не говорите ничего, про законы вы нам пишите, а он их не знает. Просто - попросите его. Он если сможет - сделает.
Так я стал предателем.
Я пошел к директору и сказал:
- Проблемы.
- Какие проблемы?
Рубашка у него была желто-зеленая, в клетку.
- Крыша. - я решил изъясняться понятно. - Течет. Надо решать проблемы.
- Это капремонт. Мы не делаем. Заявление писали?
Я показал квиток. Вошла завканцелярией, принесла бумагу.
- Ага... А что там у вас? Если крыша, могу выставить счет. Тысяча рублей за метр. Платите - делаем, нет - нет. Денег на капремонт нет.
- Давайте, - говорю, - сначала посмотрим. По-моему, там труба течет, которая воду с крыши отводит. Ливневка. Это-то ваш косяк.
- Это - наш косяк, тогда будем думать.
Выйдя от директора, я получил в безраздельное пользование завотделом кровли и техника-смотрителя и повез их на крышу. Они цокали языками: у вас хороший ремонт. У вас красивый шкап. Клялись ко вторнику изготовить акт.
Вторник прошел. Ни акта, ни звонка, ни сантехника. Тишина.
Но - весь день поливало, а потолок - сухой.
И осина, иудино дерево, многосмысленно крутит листьями во дворе.