no subject

Выезжаю на шоссе - кругом новостройки, снега, просторы. У выезда, между отбойниками на обочине голосует персонаж, похожий на одного знакомца, давно - видно - мерзнет. А я в измененном состоянии сознания, с работы, вдумчивый очень.
- Куда? - говорю.
- До круга.
А чо, по пути.
- Садись, - говорю.
Он отправляется обходить машину, а я проваливаюсь в думанье. Сижу, думаю. Думаю.
- Что-то - думаю - он уже должен бы сесть. Тишина. Голову поворачиваю - нет никого.
- Куда, - продолжаю думать - делся-то? Озираюсь по зеркалам: голо, снег, фары вдалеке, новостройки, снега, газоны пустые. Нету.
- Померещился, что ли? - думаю.
Нету. И тишина.
Поехать что ли?
И тут снизу постучали. Ногами. По днищу.
Он, оказывается, поскользнулся, обходя, и под машину уехал. Ну и кто сам не падал так - оттуда хрен выберешься. Браться за пороги - так они в шубе грязевой. А выползать - только дальше скатываешься.
Ну, выбрался как-то. Сел.
- Машину, - говорю, - не помял?
А он, видно, тоже задумчивостью заразился.
- Нет, - серьезно так отвечает.
Вечер пятницы. Такие все задумчивые.

no subject

...говорят, что даже гимн этой страны так неблагозвучен и изумительно страшен в своем звучании, что граждане ее, уснувшие во чреве Боинга после выпитого перед погранконтролем и разбуженные взрывом адской машины в багажном отделении, уже повиснув в черной исколотой звездами свистящей и ревущей ледяной пустоте среди рваного металла, капель керосина и собственных чемоданов, инстинктивно вытягивались во весь рост и неслышно разевали рот, принимая ужасную действительность за родные с детства величественные и пугающие звуки - так, вытянувшись солдатиками, они и исчезали в стремительно приближающихся облаках над черным океаном.