no subject

Все живое нынче не уходит вовсе от батареи -
там снаружи стало морозно, бело и сухо,
неохота идти, сам себя поделом хитрее,
я сижу и горько думаю: вот же сука.
Потому что нежность сукровицей запекается в уголках рта.
Потому что та, о ком это все - уже не та,
Потому что бьешься всей памятью в дверь, как зверь в ловушке -
а она на себя и, к счастью, решительно заперта.
А как выйдешь - от сукровицы неопрятные крошки, сотри скорей,
от пригоршни снега пальцам больно и видишь только зеленую темноту,
и, втыкая на комбинате рычаг работы сверх плана, шепчешь: пей,
принимай, родина-мать, соляную кислоту.
Захлебнись.
А ночью как будто падаешь вниз.
Так бывает еще, когда подумаешь: оглянись,
А она уйдет. Ты и знал, что так будет, но
Все равно смеешься, хотя ни капельки не смешно.