no subject

а потом позвонил Симеон по прозвищу Петр и позвал на тайную вечерю. Ну, такой у нас обряд - раз в месяц мы на машинах приезжаем к окраинной станции метро между моим домом и его, поднимаемся в пивной ресторан за витринными стеклами, разговариваем про всяких неприятных людей, краденую информацию, пьем безалкогольное пиво и пытаемся понять, что все это значит.
Народу, кстати, полно - родина, конечно, надсаживаясь, переживает трудные времена, но с осени первый раз столика пришлось ждать. И девки - какие там девки. Я впервые за многие годы увидел, чтобы танцевали - не умц-умц-умц, бухгалтерия гуляет, а - кхм, чувственно, что ли. Две только пары, но свободно и легко, и музыка сносная, и девки - декольтированные платья, тонкие руки. Симеон по прозвищу Петр бухтел - бубубу уровня директора департамента и ниже бубубу технически вполне бубубу, - он-то спиной сидел, а я поглядывал мимо, но которые танцевали, быстро посмурнели от пива и ушли сначала курить, а потом и совсем, зато за его спиной как раз сидели еще две, без кавалеров. И тоже бубубу про дела. Но улыбались так радостно, так светло, и на нас поглядывали, и снова смеялись, и думали, что мы пидоры, наверное - а я смотрел на них и думал сами вы пидоры, а красивые, погоди-погоди, а документы к нему не вернулись что ли? - нет, он в отпуск отскочил! - вот шельмец.
Потом пошел ледяной дождь, на железной лестнице снаружи был ветер и холодно до мелкой неприятной дрожи, и скользкая пустая дорога, и стекло обмерзало, чуть разгонишься, и колесами никак не залезть на покрытый стеклообразным льдом бордюр во дворе. Четыре утра, я съехал в какой-то отвратительный полуночный режим и никак не выбраться - под глазами у меня бурые мешки в черных, как у шахтера, морщинах, но если я встаю раньше, я обязательно хоть двадцать минут хапну днем, и снова не спать до пяти утра, а если лягу в три - то все равно лежать до пяти и думать.
Мы стреляли сегодня днем в чистом поле из лука по большой пенопластовой крышке с полусотни шагов и весьма, но стрелы иногда уходили под наст и две проебались с концами. Единственное время, когда я чувствую себя человеком - если за городом три часа ходить по снегу. Надо что-то делать, надо что-то делать, но что все это значит, мы так и не поняли.