no subject

Лежу пластом, выходной, болею. В соседней комнате чем-то мирно шуршит дотч, гений эпизода.
- Ты чего там, - говорю, - шуршишь?
- Я, - отвечает, - решила убраться у себя…
- В комнате, - заканчиваю мысленно. Ага, не тут-то было.
- …на столе.
Реальные, значит, задачи перед собой ставит. Ладно. Минут через десять выползаю на кухню. У холодильника встречаю дотч. В руках - примерно одна шестая довольно большой шоколадки, только что принесенная из своей комнаты.
- Это, - спрашиваю язвительно, - у тебя што?
- Это? - говорит, заворачивая остаток в фольгу и запихивая в холодильник. - Это мне подарили на днях.
- Умгу. И?
- Ну и я делилась... с собой. Немного.
Уже я и завтрак съел, и лег обратно, а нет-нет, да и разберет.
Солнце слепит южные мои окна, пахнет весенней водой и пылью, и сердце просит чего-то такого. Трудные были последние дни, так что даже и лежать теперь тяжело. Хочется чем-нибудь поделиться с собой немного, так, чтобы дыхание замирало и солнечные пятна на изнанке век заливали все вокруг теплым красным светом.
- Пап, хватит ржать, - кричит из своей комнаты.
- Я, - говорю, - просто радую себя немного, потерпи. Просто радую себя немного.