no subject

Глядя, как дети черпают из копилки знаний и умений человечества, не задумываясь, пробуя это все на себе - татуировки, музыку, одежду, варианты самовыражения, - не понимая, что это все уже прожитое и отжившее, обнаружил вдруг на этом складе вещь, которую принесли туда родители двенадцатилетних - сюжет, когда с неведомым и непреодолимым злом приходится общаться не самому, а посредством как раз подростка.
"…Говорили, что их надо кормить человечиной. Трупами. Которые уже тронулись. Говорили, что клыками они рвут железо, а когтями вышибают лобовые стекла автомобилей. Одним небрежным движением лапы. Говорили, что они понимают человеческую речь. Что они слышат биение сердца на расстоянии больше километра. Что они видят сквозь туман, как локаторы. Что они могут дышать под водой. Но зато обоняния у них, говорили, нет. Совсем. И у них нет голоса. Они молчат. Только иногда – редко – смеются.
Говорили, что они слушаются только детей, не старше тринадцати лет. Взрослых они не считают хозяевами, взрослых людей они считают едой. Невкусной, правда. Взрослых они считают – кулинарным сырьем.
Говорили, что они в каком-то смысле разумны. Но дело, видимо, обстояло даже хуже того. «Разумны? – сказал однажды Виконт, угрюмо усмехаясь. – Они не разумны. Они – безумны».
Ну и ранее, см. "Единороги".
Дело не в том, что оно есть. Его может и нет вовсе.
Настоящий ужас - это необходимость взаимодействовать с чем-то таким не непосредственно, а через нестабильный и неочевидно разумный интерфейс. Двенадцатилетнюю девочку, например.