no subject

Однажды я поехал в один город, не будем его называть, чтобы посетить музей Вырмитаж. Не то чтобы я так уж остро любил музеи - кому охота время от времени испытывать желание немедленно спиздить то да это под пристальными взглядами надзирателей, когда желание это бесплодно? Но я игру специальную придумал для избавления себя от этой горечи. Нужно, уже поворотив к гардеробу, мысленно перебрать добычу и решить, что берешь, а что оставляешь - и так же мысленно сложить то, что оставляешь, к ногам смотрительницы на выходе из последнего зала. Потом, так же мысленно вращая кольцо трансфокатора, нужно как бы отъехать от этой кучи и запечатлеть получившуюся картину - на фоне пожелтевшей масляной краски двери стоит в малиновой ливрее страж этих комнат, пожилая дама, и поджав губы взирает на: 1)столик журнальный, микромозаика, XVII в., с возмутительной картиной, на которой голожопый амур мчится в лесную чащу в колеснице, запряженной парой тигров; 2) предмет того же века или на сто лет старше, являющий собой противоестественную помесь кинжала и кремневого пистолета; 3) бокал венецианского стекла, XVI в., можно носить на голове от дождя и мокрого снега; 4) пара малых голландцев; 5) вырезанный из большого полотна фрагмент с лицом тонущей девки, страшно похожей на одну знакомую (лень было тащить всю работу три на четыре метра, но все равно помялся и потрескался); и протчая, и протчая. Осмотрев пейзаж, следует честно признаться себе: все эти вещи в исходной экспозиции смотрелись лучше - и то, что мы оставляем их тут, наверное, справедливо. После можно выйти из высоких дверей с чувством, что мировая культура тебе многим обязана.
Ну и выхожу я значит, а у меня машину спиздили. Потому что я ее бросил где попало. Буквально - была и нету. Разрушительное чувство. Подхожу к таксистам, говорю: где? Они говорят - поехали, покажем. И денег, главное, взяли столько же, сколько Вырмитаж, а показали только гравийную площадку на углу у Обводного канала и железную будку при ней. Но культурный все-таки город, минут через двадцать отдали и колесницу мою буланую, на Москве-то за этим, говорят, полдня побегаешь, а тут вот, и за полцены.
Но столика с упряжкой тигров, если честно, жалко до сих пор. Иногда мне кажется, что я слишком далеко зашел по пути избавления от материальных привязанностей. Так вот захочешь задуматься вдруг, уставившись в горние выси, о неисповедимых путях господних, и локтем чтобы на столик опереться, и чтобы тигры скакали, а амур правил, и возмущение клокотало в горле, потому что безобразие это - запрягать тигров, - а столика-то и нету.
В Вырмитаже остался, в одном городе, не будем его называть.