no subject

Ходил в лес делать зарядку, пребольно ударился последней целой ногой об заснеженную железную трубу и хромаю теперь на обе проподии, но по-разному. В процессе покорения сугробов для полноты образа мне, кажется, не хватает теперь только сизого дизельного выхлопа - но встречные прохожие и так высоко подпрыгивают и втыкаются в снег навроде мышкующих лис, отчего путь мой усеян кусками наста, нецензурной бранью и живыми скульптурами, как биеналле какое-нибудь.
Прихромал на работу, а у нас тут в соседнем цеху гуманисты обнаружились - защитники, маму их лошадь пополам, прав дворников. "Они же - говорят - все-таки что-то делают, нельзя говорить, что они не делают ничего". Зашел к ним, гидроцилиндр на правой ноге воет и гонит масло, шарнир левой ритмично вздыхает при каждом шаге, по ковру черный масляный след тянется. "Ваших, - говорю - дворников надо просто в трусах и майках на улицу гнать, чтобы у них другого способа согреться не было, кроме как ритмично хуярить снег. Перестал - замерз!" - и стою. Рассчитывал, что гуманисты меня добьют, но пришлось восвояси ползти недобиту. Смотрю теперь на разводы на ковре и жду уборщицы, как избавления.
Самое, конечно, страшное - это "ходил в лес делать зарядку". Мне стоило некоторого труда в этом признаться.