no subject

Ну давай, говорю, посмотрим, куда это мы пришли.
Мы умеем делать любовь, как алмазы делают из сажи,
Покрупнее тех, что выкапывают из земли.
Мы умеем делать -
ненужно если даже.
И ссыпать с ладони, будто бы наигрались,
посмотри - она, как они, блестит как стеклянная крошка,
и случайный прохожий дивится колючему блеску граней -
не поверишь же, что это все не понарошку.
Низачем, просто так.
Потому что и правда можем.
Потому что красиво и
- эй, погоди, не трожь, только пальцы изрежешь, а толком не соберешь.
Это все баловство.
Проходи, проходи, прохожий.

no subject

Когда свет погаснет, я захочу сказать речь.
О раскаянии и коте.
Господи всеблагой и всезнающий, потерпи, не перечь,
Выслушай - и уйми это ржание в пустоте.
Это никакие не кони блед,
Это херувимы ржут,
Это ваше знание наперед,
Жуть.
А речь моя покаянная проста: не умел любить никого сложней кота, потому что кот не наследует и не ищет выгоды, просто хочет, чтобы погладили как следует и еды. Нет, любил и людей, но бином ньютона не выдумал. Кот держался едва ли не дольше всех, один.
Потому что я не хотел ничего от него, а чего он хотел - дать было просто, кран открыть, чтоб вода, и когда ночью холодно - обнять, и еще осторожно отскрести на носу коросту - вот и все, что требовалось от меня.
А с людьми - то они блядовали, то я. Так-то я не гордый, но обидно, когда ты - даром! - отдаешь то, что нигде больше не взять - а все мало.
И еще - кот не говорил - хочу, чтобы ты принадлежал, кот умел сам меня принадлежать. Он меня, господа ангелы, не обижал - я вот не всегда умел не обижать.
Оттого и не хожу без ножа, и в вашу даже вотчину.
И поэтому хватит, подонки, ржать,
Раскаяние окончено.