no subject
Aug. 27th, 2005 04:55 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yrТак бывает - слушаешь чужую историю и примеряешь на себя.
Примеряешь и не понимаешь - как можно жить с такой историей.
А потом подумаешь: и у самого были в жизни моменты, когда казалось - всё. С этим не живут.
...Когда при живом отце-математике вылез во второй четверти шестого класса трояк по алгебре.
...Когда на протяжении года каждый день в школе заканчивался по-детски бессмысленной травлей со стороны одноклассников - драки, драки, драки, побеги, погони - каждый божий день. Казалось, этому не будет конца.
...Когда любовь-дружба пересеклась с любовью-страстью и обе любимых пили чай на кухне, беседуя со змеиной грацией, а я в соседней комнате жёг взглядом стену и никак не мог прожечь.
Мы сидим на набережной, я - глядя в глубоко-синие воды вечернего Енисея и думая о том, как крутит ноги холодом вон там, где к поверхности выходит ледяняя струя со дна, она смотрит на огонек своей сигареты. Рассказывает - моё любимое, про сердечные дела.
- А они его так любили, ну так любили, что даже подружились. Так и ходили все время вместе и разговаривали только о нем. Разные тараканы в голове у людей бывают, ты же знаешь. А туда в основном и шли учиться люди с проблемами; я улыбаюсь - я всегда это подозревал, паззл собирается правильно - и если ты идешь учиться на психолога, то в лучшем случае ты осознаешь, что у тебя проблемы, а в худшем - у тебя серьезные проблемы, но ты об этом не знаешь; мне все они тогда казались обиженными детьми.
А она продолжает:
- И на какой-то день рожденья - они даже день рожденья отмечали вместе - они договорились вместе же спрыгнуть с моста.
Я смотрю на мост в полукилометре выше того места, где мы курим.
Два с чем-то километра, и высота пролёта - ну метров двадцать точно.
Большая и всегда нетеплая река.
Там вода выходит из-под плотины, с 20-метровой глубины, и на этой глубине - вечные +4.
Я снова думаю о том, как крутит ноги от мертвящего холода неспокойных течений.
Она улыбается, склонив голову к плечу, и эффектно завершает историю:
- Они прыгнули.
- И?
- Он потом женился на той, которая выжила.
И я говорю: супер.
"Он потом женился на той, которая выжила".
Так бывает - слушаешь чужую историю и примеряешь на себя.
И я говорю: спасибо.
Веер вопросов разворачивается в пестрый павлиний хвост.
А хотел он на ней жениться?
Или это - поступок порядочного человека, чтобы она не прыгала опять?
А какая из них ему больше нравилась?
А каково это: так жить?
Когда белое тело ломкой девочки, чуть одутловатое от воды, лежит каждую ночь в постели, где двое живых?
Когда болотно-зеленая нитка водорослей на руке жены может скрутить сердце, как безмозглый еще ребенок - резиновую игрушку: скажешь "ой" и поползешь на коленях, скребя рожей асфальт, и укусить бы что-нибудь, да не попадается, блиа-а-ать, и хрипишь с закатившимися глазами, выгибаясь...
И такой хуйней кажется - и треугольник любовный со всеми его режущими кромками, и получасовая драка в школьном туалете, и трояк по алгебре в четверти...
И я улыбаюсь.
У меня в кармане есть ложка.
Зубы разжимать.
Примеряешь и не понимаешь - как можно жить с такой историей.
А потом подумаешь: и у самого были в жизни моменты, когда казалось - всё. С этим не живут.
...Когда при живом отце-математике вылез во второй четверти шестого класса трояк по алгебре.
...Когда на протяжении года каждый день в школе заканчивался по-детски бессмысленной травлей со стороны одноклассников - драки, драки, драки, побеги, погони - каждый божий день. Казалось, этому не будет конца.
...Когда любовь-дружба пересеклась с любовью-страстью и обе любимых пили чай на кухне, беседуя со змеиной грацией, а я в соседней комнате жёг взглядом стену и никак не мог прожечь.
Мы сидим на набережной, я - глядя в глубоко-синие воды вечернего Енисея и думая о том, как крутит ноги холодом вон там, где к поверхности выходит ледяняя струя со дна, она смотрит на огонек своей сигареты. Рассказывает - моё любимое, про сердечные дела.
- А они его так любили, ну так любили, что даже подружились. Так и ходили все время вместе и разговаривали только о нем. Разные тараканы в голове у людей бывают, ты же знаешь. А туда в основном и шли учиться люди с проблемами; я улыбаюсь - я всегда это подозревал, паззл собирается правильно - и если ты идешь учиться на психолога, то в лучшем случае ты осознаешь, что у тебя проблемы, а в худшем - у тебя серьезные проблемы, но ты об этом не знаешь; мне все они тогда казались обиженными детьми.
А она продолжает:
- И на какой-то день рожденья - они даже день рожденья отмечали вместе - они договорились вместе же спрыгнуть с моста.
Я смотрю на мост в полукилометре выше того места, где мы курим.
Два с чем-то километра, и высота пролёта - ну метров двадцать точно.
Большая и всегда нетеплая река.
Там вода выходит из-под плотины, с 20-метровой глубины, и на этой глубине - вечные +4.
Я снова думаю о том, как крутит ноги от мертвящего холода неспокойных течений.
Она улыбается, склонив голову к плечу, и эффектно завершает историю:
- Они прыгнули.
- И?
- Он потом женился на той, которая выжила.
И я говорю: супер.
"Он потом женился на той, которая выжила".
Так бывает - слушаешь чужую историю и примеряешь на себя.
И я говорю: спасибо.
Веер вопросов разворачивается в пестрый павлиний хвост.
А хотел он на ней жениться?
Или это - поступок порядочного человека, чтобы она не прыгала опять?
А какая из них ему больше нравилась?
А каково это: так жить?
Когда белое тело ломкой девочки, чуть одутловатое от воды, лежит каждую ночь в постели, где двое живых?
Когда болотно-зеленая нитка водорослей на руке жены может скрутить сердце, как безмозглый еще ребенок - резиновую игрушку: скажешь "ой" и поползешь на коленях, скребя рожей асфальт, и укусить бы что-нибудь, да не попадается, блиа-а-ать, и хрипишь с закатившимися глазами, выгибаясь...
И такой хуйней кажется - и треугольник любовный со всеми его режущими кромками, и получасовая драка в школьном туалете, и трояк по алгебре в четверти...
И я улыбаюсь.
У меня в кармане есть ложка.
Зубы разжимать.