no subject

[yr]

Ночью проснулся и сел пить чай с малиновым вареньем. Надо же лечиться как-то.
Сижу, пью чай. Полпятого утра. Смотрю в окно. Звёзд насыпано - всем воробьям не склевать. И вдруг вижу: тоже окно загорелось. Я раньше любил заглядывать в окна: картинки чужой жизни, ощущение понимания мира вокруг.
Мужик в трусах выполз на кухню, желтея в свете лампы, как персонаж Иеронима Босха: тонкие кривые ножки, унылый мешок живота и безысходная сутулость спины. Достал кастрюлю из холодильника и навис над ней, совершая судорожные и неловкие движения. Два цвета - желтый и черный, и лаковость какая-то, и будто трещинки по всей картине жизни: старая работа, холст, масло. Окно светится в предрассветный туман, что твоя горящая мельница - и понимаешь вдруг: кругом прячутся в домах такие же сутулые животы на ножках, и ходят среди них птицеголовые бесы с медным чревом, высматривая: кто не спит в ночи, того пожрать.
Кошка села столбиком на табуретку и смотрит: ангельски-белый мех шерстинка к шерстинке, бездонные провалы умных глаз, того и гляди башка заострится клювом.
Я понял, понял.
Кутаюсь в одеяло.
Кошка замирает конвоем на прикроватной тумбочке.