no subject

[yr]

Первый след на снегу. Свет нового года. "Об умении праздновать".

А каким хрупким (хруп-хруп) бывает снег первого января, помнишь? Когда твой след - первый в сугробе у заметенной двери ее подъезда (что это за город?!) Когда у облезлого синего ларька (водка, йогурт, памперс) топчется дрожащий с перепою бомж. Когда уходишь в шаткий мир снега, не зная, потянет ли вечером вернуться (нужна она тебе?), и геометрия зданий превращает мозг в кисель... И свет такой синий-синий (9000К, контровой, диафрагма открыта на полную), и металлические прутья антенн тают на фоне этого неба (вон на той крыше вчера с ней), и от вороны на ветке остается обожженый и размытый огрызок, висящий в воздухе (9000К - это звезда, синий гигант, не хрен собачий), и троллейбуса нет, нет, нет, и у-ми-раешь от света, и если войти куда - душное тепло и манкая слепота и тошнит...
А потом - дрожащий, мятущийся день, и тоскливые сумерки заливают котловину города, сначала сиреневые, как весной, но всё больше черного холода полярной ночи втекает в краску, и вот уже россыпь звезд, как окурок об асфальт с восьмого этажа - в искры, но они не гаснут, не гаснут, не гаснут, навеки повиснув в черноте.
Ах, как пьется в такой вечер вишня на коньяке. Как плотно лежит в руке липкая бутыль с потертой этикеткою, помнишь? Как ждется - чуда.
А выйдет, конечно - бедлам и рвота; запредельная цена за такси; закрытая дверь или хуже - вязкая кома чужой компании - нет смысла оставаться, нет повода встать и уйти; и к утру еще - обожженый морозом язык: ну невозможно же не лизнуть сизый от мороза металл детской горки в чужом дворе...
Чудо можно только сделать.
Кому-то.
Не себе.
Улыбнись, прилепив теплый язык к заиндевелому железу в черноте квадрата жилых коробок.
Другого такого дурака все равно не найти.