no subject

[yr]

Четверо сидят на лавке во дворе. В руках пиво.
Она выходит забрать своего домой. Босиком.
- Ты долго тут будешь? Пошли домой.
- Хули тебе надо? Иди обуйся, блядь!
- Иди нахуй.
Она ступает голыми ногами по заплеванному асфальту, ведя за руку маленькую девочку.
- Хули ты ребенка вытащила? Иди обуйся, дура ёбаная.
- Пошли. Пошли, я сказала.
Девочка устало и безутешно плачет. На часах - без двадцати два, теплая душная ночь.
- Пошли домой.
Она берет его за руку, держащую бутылку. Свободной левой он коротко бьет ее по лицу. Всплеск волос в свете фонаря, ее голова, мотнувшись, уходит от удара.
Девочка плачет, захлебываясь, как лодочный мотор на холостом ходу.
- Иди домой, дура. Иди домой! - У него усталый равнодушный голос: - И эту забери.
- И заберу. Хуй ты ее увидишь - в ее голосе лопнувшее стекло.
- Новую сделаю. За них теперь денег дают. Уёбывайте!
Она поворачивается, берет девочку за руку и идет с ней к подъезду, что-то говоря тихим и домашним голосом. Плач стихает и становится слышно:
- Не плачь. Нам с тобой никто не нужен, правда? Пойдем спать. Никто нам не нужен.
Она повторяет еще раз:
- Никто нам не нужен... - но в голосе возникает сомнение. Она спотыкается и замирает.
Они стоят долю секунды - девочка, подняв ногу, чтобы идти домой, и мать, отцепляющая детскую руку:
- Сейчас пойдем, сейчас. Вот только я у них возьму...
Девочка одна стоит в круге света под фонарем.
Мать возвращается и берет стоящую у лавки бутылку.
- Вот теперь нам никто не нужен.
Так они и уходят - мать с бутылкой в руках и девочка, забывшая опустить так и не взятую матерью руку.