no subject
Dec. 15th, 2006 11:25 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yrПолночи не мог уснуть, все придумывалась какая-то чушь, ходили внутри головы чужие люди, говорили обидные слова, подходили к окнам глаз, на секунду перекрывая поле зрения, как чужие в кино. К трем обнаружил, что прекрасно слышу дискотеку, устроенную на восемь этажей ниже - басовые партии причудливо путешествовали в перекрытиях, чтобы собраться в моей подушке. Истекая ядом, все загонял себя в сон - и все всплывал, неспособный нырнуть: выносило на поверхность, выталкивало, и снова поселялся в голове чужой ритм, туп-туп, туп-туп-туп, туп-туп, туп-туп-туп, суки рваные, шилом бы вам перфорировать барабанные перепонки, каплей кислоты вытравить слуховой центр в мозгу - думалось о соседях. В подробностях представляя бытовую трепанацию в чужой грязной кухне, когда болгарка, погружаясь в череп, пахнет жженой костью, а по стенам при встрече с крупными сосудами ложатся причудливые линии разбрызганной крови, в половине четвертого не выдержал и выполз курить - а на балконе в ящике катается одинокая банка из-под майонеза.
Перегнувшись через перила, с поправкой на рваный придурошный ветер хуйнул свой снаряд в единственное освещенное окно там, внизу. Грохот осколков оглушил, музыка стихла, и кто-то заорал в темноту:
- Э, охуели?!
Как сладко было держать в руках в руке вынутую из мусорного ведра банку из-под огурцов, но кидать не стал, пошел и лег. Снилось, будто я снова работаю в такси - и снова щуплый, но мосластый контуженный боксер пытается выкинуть меня из машины, и замотанная грязным эластичным бинтом левая его разбитая рука никак не хочет отцепляться от двери, и мы рисуем след странного вальса на пересечении бульвара с Остоженкой, а сверху мрачно и недобро золотятся в черном небе купола храма Христа-спасателя, и проснулся, увидев на тахометре 7000.
Откуда-то снизу снова прорисовывается ритм, туп-туп, туп-туп-туп, туп-туп, туп-туп-туп, праздник продолжается - и я пять минут совмещаю баланс в колонках с плоскостью симметрии собственного черепа, заполнив квартиру "Раммштайном" - а перед глазами у меня монитор и работа, работа и монитор.
Перегнувшись через перила, с поправкой на рваный придурошный ветер хуйнул свой снаряд в единственное освещенное окно там, внизу. Грохот осколков оглушил, музыка стихла, и кто-то заорал в темноту:
- Э, охуели?!
Как сладко было держать в руках в руке вынутую из мусорного ведра банку из-под огурцов, но кидать не стал, пошел и лег. Снилось, будто я снова работаю в такси - и снова щуплый, но мосластый контуженный боксер пытается выкинуть меня из машины, и замотанная грязным эластичным бинтом левая его разбитая рука никак не хочет отцепляться от двери, и мы рисуем след странного вальса на пересечении бульвара с Остоженкой, а сверху мрачно и недобро золотятся в черном небе купола храма Христа-спасателя, и проснулся, увидев на тахометре 7000.
Откуда-то снизу снова прорисовывается ритм, туп-туп, туп-туп-туп, туп-туп, туп-туп-туп, праздник продолжается - и я пять минут совмещаю баланс в колонках с плоскостью симметрии собственного черепа, заполнив квартиру "Раммштайном" - а перед глазами у меня монитор и работа, работа и монитор.