no subject
Feb. 2nd, 2007 07:07 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yrПоутру по пустырю меджу домами ходит собака, похожая на перевернутую букву Щ. Больше ничего интересного не происходит. Когда-то раньше я придумал, что кошки на снегу похожи на толстые запятые - так у меня теперь весь двор в пунктуации. И по испещренному запятыми листу пустыря ходит перевернутая буква Щ.
Знаешь, это какой-то пиздец.
Я не знаю, о чем с тобой говорить.
Я и сначала-то не знал.
У меня в голове хрустальный простор, круглый тяжелый мир, свинцовое стекло; оттого, что оно отполировано, а потом поцарапано небрежным обращением - мой ходячий аквариум выглядит старинным, а всякая вещь в нем - искаженной и значительной. Но если бы я сказал тебе это в вечер нашего знакомства, в твоих глазах поселилась бы искра испуганного сожаления; и я не сказал. Я говорил хуйню. А жаль.
Теперь тем более не скажу - ты уже можешь развернуть каждое мое прошлое слово до полновесной истории, и о каждой из них я могу сказать: это плохая история. Поэтому я молча смотрю в свой аквариум, а ты молча мочишь губу в наперстке с кофе. У тебя чутье.
Ты знаешь, что я не стану слушать, я разучился слушать, я больше хочу молчать, следя в массивном стекле движения мыслей, наплывы крупных планов, обилие деталей. И мне в кои-то веки совсем безразлично, что ты обо мне думаешь. В моем аквариуме буква Щ роется в снегу, взбитый невесомый голубь на козырьке подъезда едва слышно шелестит перьями, аберрация окрашивает переливающиеся кромки планок балконного ограждения справа в красный, слева - в фиолетовый.
Мы прощаемся на углу, и я пробую на вкус слова, которые хотел сказать много лет - и не мог.
- Пока. Позвони - улыбаясь, кивая, ты поворачиваешься идти, кукла, и тогда, разлепив склеивающиеся губы двойным "б", я говорю тебе вслед:
- Я теббольш нельблю.
В аквариуме виден синий бок троллейбуса, грязная зебра пешеходного перехода, запрещающий поворот знак. Больше ничего значительного. Больше ничего интересного не происходит.
Знаешь, это какой-то пиздец.
Я не знаю, о чем с тобой говорить.
Я и сначала-то не знал.
У меня в голове хрустальный простор, круглый тяжелый мир, свинцовое стекло; оттого, что оно отполировано, а потом поцарапано небрежным обращением - мой ходячий аквариум выглядит старинным, а всякая вещь в нем - искаженной и значительной. Но если бы я сказал тебе это в вечер нашего знакомства, в твоих глазах поселилась бы искра испуганного сожаления; и я не сказал. Я говорил хуйню. А жаль.
Теперь тем более не скажу - ты уже можешь развернуть каждое мое прошлое слово до полновесной истории, и о каждой из них я могу сказать: это плохая история. Поэтому я молча смотрю в свой аквариум, а ты молча мочишь губу в наперстке с кофе. У тебя чутье.
Ты знаешь, что я не стану слушать, я разучился слушать, я больше хочу молчать, следя в массивном стекле движения мыслей, наплывы крупных планов, обилие деталей. И мне в кои-то веки совсем безразлично, что ты обо мне думаешь. В моем аквариуме буква Щ роется в снегу, взбитый невесомый голубь на козырьке подъезда едва слышно шелестит перьями, аберрация окрашивает переливающиеся кромки планок балконного ограждения справа в красный, слева - в фиолетовый.
Мы прощаемся на углу, и я пробую на вкус слова, которые хотел сказать много лет - и не мог.
- Пока. Позвони - улыбаясь, кивая, ты поворачиваешься идти, кукла, и тогда, разлепив склеивающиеся губы двойным "б", я говорю тебе вслед:
- Я теббольш нельблю.
В аквариуме виден синий бок троллейбуса, грязная зебра пешеходного перехода, запрещающий поворот знак. Больше ничего значительного. Больше ничего интересного не происходит.