no subject

[yr]

Дотч все соображает, хоть и прокалывается иногда:
- Пап, у нас в бассейне воды знаешь сколько процентов?
- ?! - я давлюсь чаем.
- Вот столько.
Показывает рукой метр от пола. Крупные какие у них там проценты.
...Сопит над тарелкой, доедая картошку. Судя по выражению глаз, мысли ее при этом витают где-то не здесь. Вдруг включается:
- А когда я сплю, день внутри меня?
Это не вопрос, несмотря на вопросительную интонацию.
- Как это? - спрашиваю, прихлебывая черный сладкий чай.
- Ну вот я вечером начинаю зевать, и в меня через рот прячется день - и выходит ночь, и луна, и звездочки...
- А день внутри тебя, значит?
- Да. И солнышко, и облака, и дождик.
- Отличная идея. И когда ты видишь сны?
- ...Я вижу день, да. Который внутри меня. А утром я открываю рот - и ночь прячется, а выходит день.
Рука с наколотой на вилку картофелиной выписывает в воздухе что-то замысловатое. Я пытаюсь призвать к порядку:
- Ешь давай.
- Погоди. Пап, Олег, а когда наступает весна - зима тоже в меня прячется?
Опять вопросительная интонация, но опять не вопрос. Концепция рождается, отойди, зашибет.
- А тебе внутри от зимы не холодно?
- Не. Там специальный ящик есть.
Киваю заинтересованно.
- Там снег, и елка, и дед Мороз, и санки, и холод...
- Отличная - говорю - концепция. Теперь доешь, пожалуйста, картошку.
Кивает.
Сопит над тарелкой.
Так и живем, естествознатели.
Я пробую на вкус предложенную идею устройства мира. Год - спираль из дней, свернутая в большую спираль, и по ней, как гайка по резьбе, движется дотч; то день, то ночь - снаружи, а все остальное уходит внутрь; иногда оно снится - то есть возможна ретроспектива.
Кружка с остывающим чаем в моей руке рисует в воздухе что-то замысловатое.