no subject

[yr]

По улице ручьями катилась весна, и даже замешанный в асфальт гравий оказался россыпью разноцветных камушков, садись и разглядывай: цвет, фактура, блеск.
Она позвонила, когда я подходил к углу желтого дома, что тянется от подъезда моей работы до конца переулка. В этом доме живут сплошь чудаки - чего стоит один только одышливый дед в бомжеватом пальто, который около двух выходит из подъезда, надвинув на глаза кепку и подняв воротник, чтобы пройти по улице тридцать шагов, спуститься в полуподвальную забегаловку на углу, заговорщически подмигнуть двум лесбиянкам у стойки и, когда к нему подойдет официант, громко сказать:
- Ничего не надо.
Потом он переходит на сипящий шепот и спрашивает:
- Есть у вас еще тот коньяк?
Официант кивает молча, и молча же исчезает, чтобы через минуту, не произнеся ни слова, поставить на светлый столик плачущий в тонком стекле коньяк (длинные бегучие струйки съеживаются на стенках) и блюдце с лимонными ломтиками.
в следующие пять минут дед обязательно нарисуется на фоне стеклянной двери (будто диафрагма открыта полностью, и потоки мутного белого с просинью света с низкого московского неба обтачивают его силуэт, словно пенная вода, прорываясь под мышками, отчего кажется, что у деда не руки, а длинные тонкие плавники или - короткие сильные крылья).
Он встанет на ступеньку у двери, этакий серьезный пингвин, сунет сердито кепку в карман, опустит воротник, возьмет со стойки газету, коротко кивнет всем присутствующим - и, как за газетой и выходил, пошагает обратно к своему подъезду. На ногах его - без изъяна белые кроссовки с прозрачными гелевыми вставками под пяткой, и идет он гораздо бодрее - чем, боюсь, и выдаст себя своей старухе. Впрочем, ведь спецоперация "Тот Коньяк" засвечена, да - но не провалена. На светлого дерева столике остается блюдце с лимонами; посетители подвальчика улыбаются друг другу одними глазами.
Так вот, она позвонила, пока я шел вдоль желтого дома. Она сказала:
- Можешь говорить?
Я погудел в ответ, как океанский пароход, и сообщил, что отчалил в обеденный круиз.
- Ты еще не очень толстый? - спросила она.
- Я красивый - соврал я.
- А я снова выхожу замуж. - В трубке повисло чудовищное молчание, я слышал, как электроны трутся об атомы меди и как бьет электромагнитный прибой в пирс антенны телефона.
- Поздравляю. - смог выговорить наконец я.
- Спасибо. - так же, с точкой на конце, сказала она.
Я задумался - хотелось еще что-то добавить, но что.
У среднего подъезда давешний коньячный дед уронил ключи; смотрел на них сердито, губы шептали, я прочитал:
- Ссу-у-ука.
Я поднял связку:
- Спасибо. - Дед скрылся в парадном.
Успел сделать пару шагов, и тут накатило.
- Сука. - сказал я в трубку. - Ты сука, сука, драная ты клизма. Дать бы тебе молотком по голове. Выпей яду. Убей себя. Проститутка. Гнойная блядь. Марсиане будут ебать твой мозг...
Встречная женщина средних лет с интересом проводила меня глазами.
- Описторхоз на оба ваших дома. Черви будут жрать твой ливер, и медленные токсины поплывут по твоим гниющим сосудам...
Можно было продолжать долго, но я вдруг устал, из жизни вокруг пропал смысл, небо потеряло цвет, и по ручью вдоль бордюра проплыл, просвечивая как медуза, неестественно большой и грязный изжеванный презерватив.
К тому же она все равно отключилась, едва выдохнув свое "спасибо".
Просто мне нужно было выговориться.
Ну, правда.