no subject

[yr]

У меня выдержка какая-то неебическая, а диафрагма - дыра размером с кулак, и глубины резкости - никакой. Мир заполнен мутным светящимся туманом, и видишь только то, что случайно попадает в фокус - а чуть замешкаешься, и уплывает, и найти его снова в этой сияющей мути уже невозможно.
- Где ты был вчера и что ты делал там? - спрашивают меня, и мягкий рисующий свет, сочная обивка кресла, блик на поверхности чая в расширяющейся кверху колоколом чашке - помню, и отвечаю, как на духу:
- Вчера я говорил о природе любви, и о причудливых проявлениях этой природы, - выдыхаю я без запинки; мне настолько смешно все на свете, что я даже не улыбаюсь, хотя трудно придумать смешнее, это я-то - о причудах и проявлениях, я, косноязычный урод!
- Расскажи нам о природе любви, - говорят мне - и я беру дыхание, отыскивая его где-то в косых мышцах живота, там, где живет наглая уверенность в себе, чтобы говорить гордо и богохульно - и замираю...
- Так что там с природой любви, - вопрошают слушатели, а я стою, будто принимаю шифровку со спутника, и вдруг выдыхаю, ни косых мышц, ни ядовитых уст, и в фокусе остается почему-то то ли вкус черного хлеба, то ли звук гобоя, а остальное - светящийся туман, размытие при малой глубине резкости, и вот вплывает в поле зрения стол: я режу мясо, и свет играет на ноже, и пахнет животной радостью.
- Дотч - говорю я, чтобы хоть как-то выкрутиться: - дотч, выручай отца. Что ты знаешь о природе любви - настоящей любви?
А дотч бормочет, не в силах оторваться от стягивания шелкового платья с пластмассовых сисек маленькой куколки-блондинки:
- Надо просто поцеловаться в губы.
И я киваю, ошеломлен, и повторяю:
- Вот видишь? Надо просто поцеловаться в губы.
Платье наконец лопается с треском, и кукла гремит пластмассовой задницей по столу, буквально садясь на жопу. Она в ахуе: она не знала.