no subject

[yr]

- И тогда что-то у них произошло. Он привез из ебанатского края новую бабу с дитем, а прежняя его баба с детьми уехала к своим родителям, куда подальше.
- Нормально.
- Ну. И уж так они пили, так пили с новой-то бабой, что забили насмерть мужика бейсбольными битами...
- Ни хуя себе.
- Не знает никто, что там вышло - то ли она переспала с этим мужиком, прямо там, в соседней комнате, и уже потом всё это; то ли они все вместе переспали - но прокуратуре подарок вышел: они всю эту кровавую баню еще и снимали на камеру...
- Пиздец. А зачем?
- Ну, они с удовольствием это делали.
Я еду домой и слушаю телефонную трубку; ночь кругом, кусочек дороги светится в лучах фар, а в моей голове возникает нечистая маленькая квартирка, полная неустроенности и плохих вещей, железистый запах сырого мяса, сочащегося кровью, чавканье прилипающих к полу тапочек. Камера выпадает из скользких пальцев, давай еще разок, иди сюда, и сквозь кровь - запах немытого тела; желтый свет тусклой лампы к утру становится тревожно-красным...
А теперь угадайте, что в этом во всем занимает меня: людей этих я знал, по крайней мере двоих из. В меру тошные, я много таких знаю. Но "нормально. Нихуя себе. Пиздец. А зачем?" - это по-настоящему все, что я имею сказать о. Какая бедность речи.