no subject
May. 22nd, 2007 07:35 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yrМы обедать пошли, в "Парижскую", знаете ли, "жизнь". Нет, не нравится мне... - ну, что "парижская" в кавычках - это еще туда-сюда, не Монмартр, блядь, ну никак не Монмартр, разве что площадь инвалидов - а вот "жизнь"... Но против правды не попрешь, без кавычек это была бы насмешка над действительностью, если не сказать наглая ложь. А кавычки - они умиротворяют, что ли. Такая малозначительная закорючка, а помогает приблизиться к истине. Вот стоит мужик, в руках у него ззын-ззын-ззын: бензиновая газонокосилка, тарахтит на весь сад "Эрмитаж". И сквозь тарахтение слышно - поют соловьи. Чуете, лажа пошла? Соловьи. В Москве. Днем. Под газонокосилку. Поют, ага.
А достанешь кавычку из кармана - оно и легче: в Москве днем под рев газонокосилки в "саду" "поют" "соловьи". Ну, бывает. В Нью-Ёрке, говорят, и не такая хуйня случается.
В Москве - температурный рекорд, где-то в горних высях Илья-пророк катается на железной колеснице, к вечеру, глядишь, и гроза соберется над Патриаршим прудом. Менты у посольств скучают, глаза вареные. Мужик на асфальте лежит. Мы говорим: чо он у вас лежит? Вы там вызвали ково надо? Менты говорят: а что? Помочь хотите? Мы говорим: ну, не то чтобы сразу помочь, но хоть узнать! А они уже адрес "скорой" диктуют. И опять кавычки к месту, какая она там скорая по таким пробкам.
В "жизни", впрочем, ничего так, пообедали с горем пополам. Официантку Даша зовут, лифчик поролоновый. И обратно пошли, на работу - хотя какая в такую жару работа? Идем мимо церкви Успения, что в Путинках, слышим - опять поют! ТОлько уже люди как будто бы. Сначала расстроились - колонки висят у храма, и из них хор жалостно так выводит, окая. А внутрь заглянули - и правда, поют, а на улицу - трансляция идет в прямом эфире. Батюшка, правда, сильно нас смутил: кому-то "во славу, - говорит, - и на погибель супостатам, Русь погубить злоумышляющим..." Не знаю, как кого нас раньше из той церкви вынесло - один агностик, другой еврей.
А тут снова менты посольские - а мужика нету того. Видно, "скорая" доехала таки. Я говорю: смотри, увезли. Такой шанс выебнуться пропал. Надо, конечно, было не вопросы ментам задавать, а выйти на середину проезжей части и обратиться к ним пылко и зажигательно: унесите, мол, трупы. Скомандуйте дать залп! - и рукой так махнул, едва в помойку не скопездился.
Тут и сказке конец. Жара в Москве, без кавычек жара. Одна она только и без кавычек.
А достанешь кавычку из кармана - оно и легче: в Москве днем под рев газонокосилки в "саду" "поют" "соловьи". Ну, бывает. В Нью-Ёрке, говорят, и не такая хуйня случается.
В Москве - температурный рекорд, где-то в горних высях Илья-пророк катается на железной колеснице, к вечеру, глядишь, и гроза соберется над Патриаршим прудом. Менты у посольств скучают, глаза вареные. Мужик на асфальте лежит. Мы говорим: чо он у вас лежит? Вы там вызвали ково надо? Менты говорят: а что? Помочь хотите? Мы говорим: ну, не то чтобы сразу помочь, но хоть узнать! А они уже адрес "скорой" диктуют. И опять кавычки к месту, какая она там скорая по таким пробкам.
В "жизни", впрочем, ничего так, пообедали с горем пополам. Официантку Даша зовут, лифчик поролоновый. И обратно пошли, на работу - хотя какая в такую жару работа? Идем мимо церкви Успения, что в Путинках, слышим - опять поют! ТОлько уже люди как будто бы. Сначала расстроились - колонки висят у храма, и из них хор жалостно так выводит, окая. А внутрь заглянули - и правда, поют, а на улицу - трансляция идет в прямом эфире. Батюшка, правда, сильно нас смутил: кому-то "во славу, - говорит, - и на погибель супостатам, Русь погубить злоумышляющим..." Не знаю, как кого нас раньше из той церкви вынесло - один агностик, другой еврей.
А тут снова менты посольские - а мужика нету того. Видно, "скорая" доехала таки. Я говорю: смотри, увезли. Такой шанс выебнуться пропал. Надо, конечно, было не вопросы ментам задавать, а выйти на середину проезжей части и обратиться к ним пылко и зажигательно: унесите, мол, трупы. Скомандуйте дать залп! - и рукой так махнул, едва в помойку не скопездился.
Тут и сказке конец. Жара в Москве, без кавычек жара. Одна она только и без кавычек.