no subject

[yr]

Топот босых ног:
- Пап, а у тебя есть чашечка кофейку?
Заглядывает в кружку с кофейно-молочной бурдой, смотрит на меня, глазищи огромные, особенно темные поутру:
- Угости меня.
Вздыхаю:
- Ладно, чуть-чуть, и вообще, кто еще зубы не чистил?
Маленький розовый язык облизывает губы, на лбу и щеке - царапины от неудачного приземления на бетонную дорожку, закатывает глаза от удовольствия:
- Очень вкусно. Чашечка кофейку. Но детям много нельзя.
- Ладно, ладно. Так и быть. Еще одну ложку.
Жмурится.
Садится на пол и поет.
- Это ты пра-виль-но при-ду-мал, с ко-фей-ком! Я тебя хва-лю.
У меня на мониторе лагерь беженцев, далекие люди стоят в очередь к желтой цистерне с надписью "молоко". Это вранье - внутри, конечно, вода.
- Картиночка. Бочка. Люди. Пап, что ты делаешь?
Объясняю: работаю.
Думаю всю полагающуюся фигню про войну, детей и счастье. Фоном. Для порядку. Я, мол, об этом думаю. Подумал, и хватит.
- Пап, иди курить. Я хочу на балкон.
На балконе странное движение воздуха, медленное, но плотное, будто неспешная река, и ласточка Белобрюх проплывает мимо, как ленивая рыба, со скоростью полметра в секунду, вывернув изнанку маленьких крыльев, любопытным глазом разглядывая нас. Дочь протягивает было руку, потом под взглядом птицы убирает нерешительно:
- Белобрюх на меня смотрит...
- Любопытный, как ты.
- Ага-а.
Свет рассеяный, матово и бархатно сияет изнутри все, на что переводишь взгляд, дочь красивая невозможно - царапины на лице, перепутанные волосы на лбу, я думаю: из моих одноклассниц только нескладные угрюмые клуши выросли потом в такое, что глаз не отвесть, а красотки - тьфу; уродцы, поломанные судьбы, глупые жизни.
На балконе бурная радость:
- Папа, папа, Белобрюх залез в гнездо.
Выношу Белобрюху устную благодарность. Дотч хохочет. Мы тоже залезаем в гнездо, и я думаю о том, что никто не знает, почему дотч хохочет и что у нее внутри. Впрочем, ну и пусть. В конце концов, человеку, который хорошо хохочет, до поры можно многое простить.
Кошка путается в ногах.
Дотч поет.
Сколько всего живого окружает мужчину средних лет.
Главное - не наступить.