no subject

[yr]

Легко мне, глупому, жить.
Тверская с утра солнечная, контрастная - в тени домов справа можно как бы еще гулять, на тротуаре слева - уже плавиться, как в Неваде, а до Белорусского вокзала - три дня пути и ни одного колодца, верблюдов придется бросить.
Там, где поворот на Лесную - давка, троллейбус завис в правом ряду, пердячим паром исходят окрестные машины, ожидающие, пока до электрического монстра дойдет, где у него голова, а где жопа. Сонные автомобили, бодрые автомобили, доброе утро, доброе утро, и куда же это ты лезешь, долбоебушко? - и я пропускаю чувака перед собой, так просто, из чувства противоречия. И он машет рукой - мерси, мол. То-то же - машу в ответ.
А в двухстах метрах - огромная площадь между домов, парк не то сквер, и среди деревьев, никуда не спеша, гуляют один ребенок, две женщины средних лет (некрасивые, на вид - спортсменки), бабушка с собакой и дедушка в спортивных трусах и с гантелями. Когда влетаешь в это - оттуда, с площади, где жаркие порывы ветра смешаны с выхлопами и запахами масла и теплого железа - хочется закричать.
Но голубые троллейбусы ("маршрут Б - по Садовому кольцу") стоят спокойно вдоль улицы, опустив рога, тихие и немного грустные; но собака носится за наглым воробьем, даже не гавкнув, и выдыхаешь, успокаиваешься - а дедушка, оставив гантели в траве, подходит к спортивной площадке: там турник.
Консьержки в тех краях и то милы: наткнувшись на строгий взгляд сквозь чугунную ограду, спрашиваю: дом такой-то?
- А!, - отпускает поджавшую было губы старушку, она улыбается: - так он на четной стороне, хоть и нечетный - вон там, тридцать первый ваш, между сороковым и сорок вторым...
- Спасибо, - говорю я, отходя, и киваю благодарно: - спасибо, как бы я его без вас нашел? Спасибо, этот город строили очень смешные люди.
В кассе авиалиний нерусской страны сидят веселые тоже почему-то девки в пестрых платках над белыми блузками, и они говорят:
- Присаживайтесь!
И натурально - первый раз в своей жизни, покупая билет на самолет, я сидел в кресле и качал ногой. Ну да все когда-то случается первый раз.
А девки веселые, хоть и утро, да и еще бы им не быть веселыми, если за окном - тенистый переулок, и даже кусочек зеленого газона, в колонках негромкий Моцарт, а старшая их объявляет:
- Девочки, зарплату теперь будете получать два раза в месяц.
- Пополам? - спрашивают девочки с надеждой.
- Пополам! - без надежды отвечает старшая.
- Эх, вот если бы два раза по столько же! - выдыхает всеобщую мечту самая маленькая из девушек, такая стюардесса-мечта ростом до плеча и с губами.
Я зажмуриваюсь, какие у нее губы; хорошо, что я сегодня в очках. Я смеюсь, и они тоже смеются, и билет - билет тоже смешной.
Потом я гуляю до кофейни и попадаю на утреннюю еще смену: какие-то жуткие персонажи, сонные и мятые, плавают в облаке кофейного пара и завываниях кофемолки. И уже когда я доедаю свое - смена меняется: одна официантка передает меня другой, и эта другая... Нет, определенно годится. И я допиваю, покуривая, чай - и смотрю на нее, и думаю: о чем мечтают официантки? Вот вы - знаете, о чем мечтают официантки?
Неверно истолковав взгляд, она подходит:
- Вы что-то хотели?
- Да, но я вам не скажу - думаю я. - Счет, пожалуйста.
Она уходит, а я думаю: когда они вот такие просыпаются утром и едут на работу в качающемся вагоне метро - о чем они мечтают? Нет, ну просто интересно. Я мог бы исполнить их мечту?
А потом я иду на работу, и легко мне, глупому, жить.
Солнце сеется на лицо сквозь листву на бульваре, солнце прячется в складках сморщенного носа, и даже теперь - как будто теплая ладонь на лице, и я жмурюсь по памяти: легко мне, глупому, жить.
Ну и это.
Спасибо, что ли?