no subject

[yr]

Трупным ядом пропитаны стены, улицы, чудо-нежить скалится со стены. Здравствуй, город, не буду от счастья жмуриться - мы с тобою вовсе не влюблены. Голова моя на кронштейне шеи, как фонарь, аллюзия всем известна - но хотя огонек мой пока что тлеет, на твоих мостовых мне нашлось бы место. Трупным ядом в кровь мою входит готика, небо вспорото шпилями - не жилец; город тоже нежить от погреба и до портика - он хоть с дудой, хитрец, но на деле - жнец. И горгульи кричат в опрокинутом небе, лет пятьсот не смыкая разверста рта - о любви, о боли же, не о хлебе. Будет вечно страдание, красота. Ах, застывшие в камне чертовы шалости! - по периметру медленно обойдя весь собор, я б их всех пристрелил из жалости, а в толпе говорят, говорят, гудя - ах, какие шпили, какой, мол, свод, на фронтоне, ебеныть, какие львы. А чужое горе, ебеныть, кого ебет? Никого не ебет, увы.