yr | (no subject)

Нынче небо серое, пушистое. Тучи ночью ползут над крышами низко-низко, клочьями шерсти цепляясь за торчащие пуходерки антенн, и надо встать с утра пораньше - пока не вполз во двор тянитолкай мусоровоза (экое, право, несуразное животное - глаза вроде спереду, а челюсть на жопе). Встать, пока не начал он лязгать железным хавальником своим, пожирая из рук прислужниц свеженькое тухлое - и если одолеть еще контртеррористический замок, что решетку на двенадцатом держит (а что ж его не одолеть? продень трубу в дужку и крррак, сыплется силуминовый мусор на бетон лестничной площадки; потом притихни, не дыша, на три удара сердца в голове: не разбудил ли кого? - и ступай. Митричи новый замок повесят, а трубу не найдут: она ж для них внутри, за замком лежит, им и невдомек, что ее сквозь решетку вытащить можно; а замков у них несчитано); если ж падет замок - можно на тучий пух поспеть.
Висят пряди прямо на вымазанных старой краской расческах антенн, на проводах (вот эти не трогай, не надо - палочкой сними, сухонькой), на неровном крае плиты, укрывающей будку с лифтовыми лебедками. Набираешь пакет и тащи домой - сейчас Гнилая Голова проснется и придет, у нее чутье на слом замка, замечено.
Зачем?
Всем тучий пух нужен.
Мне вот - куртку подлатать: прожег сигаретой рукав, выдуло оттель синтепон - напихаю. Будет и в мороз греть. Кому - в подушку набить - скоро-скоро небо сломается снегом, а осенние сны теплые, тягучие, как в сентябрьский дождь головы от подушки не оторвать. А Гнилая Голова - та прямо в дыру в башке насует, чтобы не проваливалась в черное нутро кожа на висках, чтобы не вваливались вареные глаза внутрь пустеющей слюнями башки - да напихает все так, не по-людски, абы как - и будет шароебиться у мусорки, сама черная, а из дыр на башке седые клочки туч тянутся; красивая, как невеста мусоровозова - и верная: все у помойки трется. За ней и смерть сама на мусоровозе приедет, я знаю.
Так что будильник ставим на две черточки до мусоровоза - такое время.
День год кормит.