no subject

[yr]

Один мой знакомый В*. ест по ночам.
Не раз, просыпаясь под утро на их кухне, я наблюдал леденящую кровь картину: В*. в голубой пижаме, пересекая плоскость пола под острым с одной стороны и тупым - с другой, но в-общем, непрямым нигде углом, пытается преодолеть кухонный дверной проем, но не вписывается в него диагональю, отшатывается, делает еще попытку, еще, еще. В конце концов оббитые косяки серией ударов выстраивают его перпендикулярно горизонту. Тогда, по-прежнему не открывая глаз, он подходит к холодильнику, открывает его и поглощает всяческую снедь, запивая сладкий торт с черносливом каким-то гнусным оливковым майонезом, откручивая при этом пробку от него зубами - чтобы потом завернуть ее на тюбик с зубной пастой, причем - свидетельствую - с нечеловеческой силой: если бы пробка и тюбик совпадали диаметром, открыть пасту больше не смог бы никто. Впрочем, иногда В*. ограничивается соевым соусом, заедая его ржаными хлебцами и полбатоном каменной твердости копченой колбасы и вареньем. Потом, так же не приходя в сознание, он снова долбится некоторое время о косяки - теперь уже в попытках выйти из кухни, и, добившись в прямом смысле слова успеха, скрывается, все больше кренясь, в недрах квартиры, выделяясь косым черным провалом на фоне предрассветных сумерек в начавших синеть окнах.
Расскажу больше - однажды, прочитав на ночь магическую книгу, я пытался избавить В*. от этой напасти. Нарочито, как и было написано в манускрипте, расположив на столе вилку и скалку, в полпятого утра я встретил окровавленного, в клочьях ободранной о косяки бороды В*. загодя припасенным вопросом:
- Раз уж ты тут, вот скажи: чем cgi отличается от php?
Согласно мануалу, В*., рискуя выбитым днищем, должен был издать один нечеловечески матерный вопль, после чего навсегда оставить ночные походы на кухню. Мир рисковал наполниться благодатью. Вилка же и скалка призваны были уберечь днище самого незадачливого экспериментатора, рискнувшего исполнить этот ритуал.
Однако вышло не так.
- Тебе это надо? - спросило ночное привидение, оценив, вероятно, и скалку, и вилку. Вообще-то привидение к тому моменту десять лет посещало какое-то тайцзи, но скалка была мраморная, а если чему и учат восточные единоборства - так это обходить обходимое.
- Да не так чтобы очень - смалодушничал я, изображая ответное тактическое отступление. Но не тут-то было:
- А. Ну, если коротко, то слушай, - сказало привидение. - Первое - это старая технология, скрипт выполняется на стороне...
Я судорожно перелистал под подушкой мануал. Кажется, этого развития событий в нем предусмотрено не было. Через час я убедился доподлинно - все идет не по плану:
- ...каковая передает задачу на машину юзера, но не целиком, а только часть - закончил В*. первую фразу своего рассказа. Первую. Фразу.
- Сейчас я принесу тебе книгу, - сказал он дальше, - и мы поговорим детально.
К счастью, крик будильника, раздавшийся из глубин квартиры, прекратил мои мучения: В*. набил полный рот зубной пасты и начал собираться на работу.
С тех пор, все реже, правда, ночуя у В*. в гостях, я твердо помню: что бы ни творилось на кухне ночью, не надо открывать глаз до третьего крика будильника. Потому что прогресс, особенно в программировании, ушел слишком далеко. Мне - не догнать.
А сегодня утром - уже у себя дома - я нашел на кухонном столе следы тертого какао. Как профессионал скажу: это было какао, осыпавшееся с припухлых, словно грудь девственницы, плотных маковок шоколадных трюфелей - с тяжелым масляным вкусом, со скользкой сладостью разгрызаемой зубами шоколадной плоти. А шоколадные трюфели в этом доме ест один человек - тот же, который из сладкого любит еще только торт "птичье молоко", то есть хоть и трюфельная свинья, но аристократ, то есть я.
- Доктор Джекил - сказал я себе. - Мистер Хайд оставил вам записку. Он написал ее тертым какао.
Малодушно подумалось о церкви. Потом вспомнился фильм "Охотники за привидениями", "Омен" и прочие экзорцисты. Но утро было так безмятежно, да и как вот я, цивилизованный (стыдливо прячущий коробку трюфелей в холодильнике) человек двадцать первого столетия, приду к - кому? Колдунам? В овражный наш храм? К пси-, извините, - хологу?
И тогда я на всякий случай открыл холодильник и выбросил в помойку оливковый майонез и соевый соус.
Может быть, хотя бы от этого береженого бог бережет.